Тимур, как замороженный, не сводит взгляда с меня.
— Где ее отец? Это Филипп?
— Что? — поднимаю брови. — Нет. Филипп был уже после.
— Кто ее отец?
Отворачиваюсь.
— Один мудак, которому не нужен был ребенок, — поворачиваюсь обратно и смотрю в глаза Тимура: — Так что я сделала собственный выбор и оставила ребенка. Еще вопросы?
Тимур медленно надвигается на меня, а я отступаю, пока, наконец, не касаюсь спиной кирпичной стены.
Вахтин ставит руки по обеим сторонам от моего лица, наклоняется так, что я чувствую ненавязчивый запах парфюма вперемешку с его собственным.
— Если ты мне врешь… — обдает меня своим дыханием, и по шее у меня бегут мурашки.
— Ты меня задушишь, я помню. Дальше.
Тимур убирает руки, и я понимаю, что только сейчас делаю вдох.
— Если твои вопросы закончились, то мне тоже есть что сказать тебе, — складываю руки на груди и поднимаю подбородок. — Если еще раз напугаешь Надю — клянусь, я отравлю тебя, Вахтин. Не смей пугать мою дочь!
— Да, прошу прощения, — великодушно кивает. — Просто оказался не готов к этому, я ведь ничего не знал о твоей жизни и тем более о том, что у тебя есть ребенок.
— Надеюсь, это не изменится и ты по-прежнему останешься в стороне от моей жизни.
Обхожу его и иду в сторону магазина.
— Крайне маловероятно, Катя, — говорит мне в спину.
Торможу и оглядываюсь, устало усмехаясь.
— Брось, Тимур. Теперь ты чужой. Для меня так точно. И моя жизнь тебя интересовать не должна. — Разворачиваюсь и продолжаю идти. — Тем более что ты можешь снова уехать в любой момент.
Молчит пару секунд, а я слышу его шаги позади себя.
— Или остаться тут навсегда, — говорит тихо, но так, что я все-равно слышу.
Глава 11
Тимур
Вечер в кругу семьи я помню плохо.
После того как мы с Катей вернулись, я вел себя более-менее адекватно. В разговорах участвовал, на вопросы отвечал, сам спрашивал то, что меня интересует.
Пообщался с братом. Я совсем его не знаю, как и он меня. Когда я уезжал, он был совсем крохой, сейчас же передо мной взрослый пацан, школьник.
Веселый, беззаботный.
Я вижу их связь с моим отцом и ловлю себя на конченом чувстве зависти.
Нет, грешно корить отца, да и не за что. Он давал мне всю свою любовь и внимание, всегда находил для меня время, хотя работы у него было немерено.
Батя — идеальный отец. И мне, и Демику повезло с ним.
Я вижу их связь и понимаю, что моя связь с отцом разорвана. Шесть лет… не год, не два. Шесть. И я теперь другой.
Теперь нам надо снова выстраивать наши отношения. Делать вид, что ничего не изменилось, невозможно. В наших жизнях случилось слишком много всего.
За весь этот вечер я невольно ловил себя на зудящим в груди чувстве — мне тут больше не место. Вклеить меня в их семейный альбом жизни будет сложно, и мне для этого надо постараться больше всех.
Способен ли я на это?
— Хочешь, покажу тебе свою комнату? — спрашивает у меня Демид с выражением неловкости на лице.
— Хочу, — киваю, и его лицо светлеет.
— Идем.
Послушно шагаю за братом. Тот показывает мне свои сокровища — наклейки, которые коллекционирует.
— Это румбокс, я клею их вот сюда, — поясняет Демик.
— Это же обычный блокнот.
Демид поднимает взгляд и смотрит на меня как на мамонта.
— Ну… это румбокс.
Поднимаю руки, сдаваясь.
— А это что?
— Светильник. Я сделал его сам. Там светодиоды. Вдеваешь проводок в цветок из комплекта, а потом устанавливаешь это все вот сюда.
— Нихе… ничего себе. — Я честно на нахожу слов, чтобы описать, насколько я впечатлен.
У него куча портативной электроники: электрические точилки, электрическая лампа, наборы для чистки компьютера, экологический аквариум.
Демику сложно со мной, я вижу. По сути, Катя права: я для них чужой.
— Ладно, пошли обратно, — поднимается.
Снова иду за ним следом, возвращаюсь за стол. Отец и Ольга всячески поддерживают легкую и непринужденную беседу.
Вот только напротив меня сидят двое, которые не спешат вовлекаться в разговор.
Катя и Надя.
Катя косится на меня. Ненавидит. Надя же смотрит так, будто я Кощей Бессмертный, который сейчас снимет голову и положит ее на стол.
С Демиком мне было проще, чем с Надей.
Она опасается меня, это заметно невооруженным глазом.
Да и немудрено.
Она совсем маленькая, а я здоровый мужик, который вышел из себя в ее присутствии. Как и любой нормальный ребенок, она попросту испугалась. Не могу винить ее за это.
Даже наоборот.
Мне следовало лучше держать себя в руках, а не звереть в присутствии беззащитных девочек — Ками и Нади. Но едва Камила сказала мне обо всем, у меня буквально снесло крышу.
В голове не укладывалось.
Просто не сходилось ни черта.
Вот она кладет на язык таблетку. И она ее выпила — сто процентов. Я видел это собственными глазами.
А вот пятилетняя девочка, маленькая копия Кати, стоит и смотрит на меня, как на самое страшное чудище.
Катя, конечно, все объяснила.
Самым, мать его, мерзким способом. Чтобы мне тошно было, назло. Я знаю…
Переспала она с ним тоже назло мне? Или по большой любви?
Прям вот так сразу… На тот момент я даже еще не прибыл на точку и мог звонить, писать. А она тут с ним…
А говорила, что любимый. И единственный. Что никогда и никого не полюбит после меня.
Врала, выходит.
Врала мне ровно так же, как и я врал ей, рассказывая, что она ничего не значит для меня.
И ведь я сознательно пошел на это. Хотел, чтобы у нее была жизнь без меня. Чтобы не ждала. Нашла счастье, новую любовь.
И вот она нашла, Вахтин. Так что ж тогда тебя так бесит?!
— Мамочка, а когда мы домой поедем? — Надя косится на меня.
— Скоро, дочка.
— А можно сейчас? — жмется к Кате.
Та бросает на меня хмурый взгляд и пересаживает Надю на другую сторону, поближе