— Ну а дальше, почти сразу же прибыли отличные характеристики на вас и представление к награде по результатам последней военной операции. В том числе благодарственное письмо и от китайских товарищей с детальным описанием ваших подвигов. И, насколько мне известно, пояснения в ситуации, по линии Коминтерна. В Китай сразу же отправили отмену вашего отзыва. Но, судя по всему, вас он уже не застал. А потом вообще такое понеслось, что про донос все и забыли… — он махнул рукой. — В Китае стремительно начала складываться не очень благоприятная ситуация. Вы знаете, что Сунь Ятсен умер?
Лекса мотнул головой, но потом опомнился и четко ответил.
— Никак нет, товарищ замначштаба!
Последовал третий вздох.
— Генерал Чан Кайши, а он, вероятней всего, после смерти Сунь Ятсена станет военным лидером Гоминьдана, в ультимативном порядке обвинил Коминтерн в саботаже сотрудничества СССР с его страной. О чем и известил руководство Советского Союза. Мало того, у него резко обострились отношения с руководителями нашей военной миссии. В общем, все стало разваливаться. Поэтому, неудивительно, что вас решили тихим сапом вернуть в Китай. Дабы уберечь свои головы.
Он немного помедлил и все-таки выругался.
— Черт знает что!!! — но потом улыбнулся и поинтересовался: — Китайские товарищи пишут, что вы грудью закрыли их руководство, а потом уничтожили шашкой взвод противника.
— Преувеличивают, — честно ответил Алексей. — Ситуация присутствовала, прорвалась диверсионная группа противника, пришлось оперативно реагировать.
— Не скромничайте Алексей Алексееви, — хохотнул Шапошников. — Знаю я вас. Но теперь, как вы понимаете, ваше присутствие, действительно, категорически необходимо в Китае. Так что… — он задумался и опять вздохнул. — Ну не звери мы, в конце концов. Даю вам неделю на побывку. Попробую отстоять вам отдых. Хотя, предчувствую, это будет очень трудно. То-то вы бледный какой-то. Вот и отдохнете, как раз. А китайских товарищей мы известим, что вы скоро прибудете.
— Благодарю, товарищ замначштаба! — Лекса вскочил. — Служу трудовому народу! — и аккуратно положил на краешек стола стопочку бумаги. — Здесь мои соображения по некоторым аспектам. И да, было бы желательно, чтобы за время моего нахождения в Москве все-таки провели официальную служебную проверку по доносу. Во избежание, так сказать…
— Логично, — охотно согласился Шапошников. — Я позабочусь обо всем, а вы, голубчик, отправляйтесь домой. А рапорта оставляйте, я все просмотрю и сам отправлю по инстанциям.
Лекса добавил на стол еще одну стопочку.
— Это по случаям сознательной дезорганизации работы миссии и склонения к вредительскому оговору со стороны отдельных лиц.
Оставлять без возмездия выкрутасы коминтерновцев он не собирался.
Заместитель начальника штаба все внимательно прочел, в процессе несколько раз изменившись лицом, потом поставил на всех документах свою подпись. От комментариев по сути рапортов он воздержался и только сухо заметил:
— Все передадут в особый отдел, Алексей Алексеевич. Вы свободны! Хорошо отдохнуть. Рекомендую, в случае, если с вами будут выходить на контакт по данному поводу официальные лица из иных организаций, сразу же докладывать мне. А сейчас, я прикажу вас отвезти домой.
Он снял трубку телефона.
Лекса облегченно вздохнул, наведался в свой кабинет, положил в сейф несколько рабочих тетрадей, внес их в опись, после чего ускоренным шагом рванул за вещами.
Внутри билось тревожное чувство, что на сегодня еще ничего не закончено, без неприятных разговоров и встреч все же не обойдется, но интуиция подвела.
У входа его ждала машина, а еще через полчаса он уже стоял у двери в собственную квартиру, никак не решаясь открыть замок.
Алексей очень соскучился по семье, но отчего-то отчаянно робел.
Усилием воли пересилил себя, достал из портмоне ключ, но тут, неожиданно услышал из-за двери голос Гули.
— Я не поняла? Что вам мешает, товарищ Зеленцов? Что? Ничего не хочу знать! Это саботаж. Заявку немедленно исполнить! В противном случае, по вам последуют выводы…
Лексе стало совсем не по себе. В жизни Гуля была очень мягким человеком. Со стальной волей, но внешне это никак не проявлялось. А тут… в ее голосе четко лязгала сталь, словно говорила не она, а кадровый сержант.
Клацнул замок, бесшумно открылась дверь…
Гуля бросила трубку и резко развернулась.
В домашнем пестром платьице, узбекских женских шароварах и косынке на голове, повязанной узлом вперед, она выглядела совсем юной, обворожительно красивой и желанной.
Алексей задохнулся от счастья.
Гуля неспешно смерила его взглядом, на ее лице вдруг проявилось…
Неимоверно злое и сварливое выражение.
В коридоре пронесся холодный язвительный голос:
— Дети, идите сюда. Ваш гулящий отец изволили вернуться…
А Лексы онемели руки и ноги.
В коридор из своих комнат вывалились Машка с Броней и Сашка с Яковом.
И тоже застыли.
Лекса машинально удивился присутствию сына Сталина, но ему сразу стало не до него.
Сердце забухало, словно Лекса пробежал тридцати километровый марш, ледяные мурашки понеслись потоком по спине.
В голове забилась лихорадочная мысль.
«Оговорили твари! С них станется…»
Но уже в следующий момент, Гуля счастливо завизжала и повисла на Алексее, намертво обхватив его руками и ногами.
— Что ж ты, мать, так папку пугаешь… — гневно фыркнула Машка. — Он у нас один, как-никак. Угробишь, а где другого искать? Вон, как с лица сошел…
А через мгновение и дети повисли на Лексе. Только Яков остался стоять поодаль.
Лекса освободил руку, жестом позвал его и тоже крепко обнял.
Первой пришла в себя Гуля и сразу потащила Лешку в кабинет. Дети было сунулись за ними, но она выставила руку и резко прикрикнула.
— Вон! Я первая по праву!
Не помог даже негодующий вопль:
— Ну, ма-аам!
В кабинете Гуля завалила Лексу на диван, оседлала и принялась быстро целовать. И только нацеловавшись вдоволь, отпрянула и всхлипнула, закрывая лицо ладонями.
— Уже все жданки прождала. Я сегодня прямо чувствовала, сама не своя была. Все решено, я сейчас же вызову машину и нас отвезут в деревню! Мой, только мой! И только скажи, что завтра уезжаешь, я сама тебе ногу сломаю…
— Неделю дали на побывку, — буркнул Алексей.
— Мерзавцы… — опять всхлипнула Гуля. — Ну, хоть неделю, — и опять прикрикнула. — Хватит ныть там, заходите, так уж и быть…
Дети тут же ввалились. Все еще раз пообнимались, а потом началась раздача подарков.
Гостинцы Лекса подбирал походя, интуитивно, но руководствуясь больше таким показателем, как компактность. А по-правде, если бы не Бо, он бы похватал все, что под