— Отдайте дракону — и пусть завтра же выметается из дворца!
— Простите, ваше величество, — пискнула я. — А когда свадьба?
Все разом уставились на меня. Леди Миранда сквозь зубы шипела что-то, как рассерженная змея. Герцог смотрел свысока — будто я и вправду была грязной и невоспитанной беспризорницей. Майрон сжал кулак так, что хрустнули костяшки. Я не понимала, что произошло.
— В ночь Драконьих огней, — отчеканил, выделяя каждое слово, король. — А теперь оставьте меня.
— Несомненно, ваше величество, — поклонился Карл. — Но всё же мы ждём вашего вердикта.
— Да-да, последнее слово за вами, — подхватил Майрон.
— Что ж, будет вам последнее слово! Если из-за вашей ошибки наш план не сработает. Если вы подорвёте мой авторитет в глазах этих хвостатых тварей и они всё-таки узнают о подмене. Если… впрочем, и так достаточно. Я лично выпущу вам кишки, и весь народ Альмерании будет плевать в ваши гнусные рожи, пока вас не сожрут черви. Идите!
Маг грубо схватил меня за локоть и буквально поволок за собой. На обратном пути я несколько раз споткнулась, но Майрону было всё равно. В башне он втолкнул меня в тёмную комнату и выплюнул уже знакомое заклинание. Меня пронзила такая боль, что я не устояла на ногах: внутри будто взорвался разряд молнии. Падая, я ещё и ушибла колено. Слёзы брызнули из глаз.
— Никогда, слышишь, никогда не заговаривай с королём первая!
— Простите меня, — выдохнула я. — Я забыла. Я не знала.
— Ты лишь ничтожная букашка, которую удостоили великой чести, а уже считаешь себя ровней нам!
— Даже не думала, господин маг!
— Снова дерзишь? Придётся тебя проучить!
С этими словами Майрон сдёрнул с крючка на стене длинный плетёный хлыст. Я испуганно отползла на пару шагов, пытаясь подняться на ноги. Отголоски заклинания ещё мучительно отдавались во всём теле.
Комната, в которой оказались мы с магистром, была чем-то вроде учебного класса: по стенам были расставлены книжные шкафы, столы с реквизитом и тренировочные манекены. Центр был свободен, но весь пол пестрел полустёртыми линиями и символами. Хлыст просвистел в воздухе, заставив меня вскрикнуть и сжаться в комочек.
— Прошу вас, не надо, — взмолилась я. Мой жалобный голосок только развеселил мага.
— Король был на грани срыва, ты хотя бы понимаешь это?
— Да, он очень переживает. Я думаю, он боится за Реджину. За дочь.
— Не так. Он переживает за страну! Тебе, сиротке, не понять, что такое бремя власти.
— Я сделаю всё возможное, чтобы… чтобы помочь королю. И стране. Клянусь вам!
Маг размахнулся снова, и я думала, что на этот раз он всё-таки ударит меня. Всхлипнула в голос. Майрон почему-то медлил, а я затаила дыхание и боялась шевельнуться. В солнечном сплетении покалывало, хотелось растереть это место пальцами. И это было не сердце, а что-то иное, сгусток незнакомой мне силы, проснувшейся в ответ на заклинание Первого чародея.
— Твой дар, — вдруг прошептал маг и прищурился.
Отбросил орудие пытки и склонился надо мной, как коршун над зайчонком. Я рискнула и приложила руку к груди.
— Вы говорили, мой дар спит, пока я невинна.
— Это верно. Но рядом с магом он спит беспокойно. Ворочается и ждёт пробуждения.
Гнев в глазах Майрона сменился чем-то другим. Он потянулся и дотронулся до тыльной стороны моей ладони. Дар действительно почуял его и запульсировал во мне.
— Расскажите мне о даре, магистр. Прошу вас, — тихо сказала я.
Глава 8
— Что ты хочешь узнать, Белла? — внезапно охрипшим голосом cпросил Майрон и сел на пол рядом со мной.
Он и так пугал меня до трясучки: я испытывала сильнейшее напряжение рядом с человеком, способным причинить боль одним щелчком пальцев. Более того, Первый чародей совершенно не скрывал наслаждения, которое доставляли ему мои мучения. Когда я корчилась на полу — он улыбался. Взявшись за хлыст, он предвкушал новую порцию удовольствия. И только вспышка моего дара спасла меня от жестокой пытки. Но спасла ли?
Сейчас в голову чародея приходили мысли иного толка. Я была девственницей, а дар манил Майрона, он искушал его стать тем, для кого он раскроется. Нужно всего лишь овладеть мной. В мрачном учебном классе мы были одни. Никто не услышал бы моих криков.
— Какой у меня дар, господин?
— Вам в пансионе не объясняли, как раскрывается дар у полукровок? Это большое упущение со стороны госпожи Аманды и других наставниц.
— Я даже не была уверена, что мой отец действительно владел магией, — заговорила я уже смелее. — Мама умерла, когда мне было шесть лет. Талисе был всего год, она её совсем не помнит. О том, что во мне дремлет магия, я впервые услышала от вас.
Нужно побольше говорить, поняла я. Мой голос словно успокаивал Первого чародея, заставлял прислушиваться и замирать, удерживая его от решительных действий.
— Что же рассказывала тебе мама? — Майрон шевельнулся и втянул носом воздух.
Трепещущий в моей груди дар не имел, конечно, никакого аромата. Что учуял маг? Запах моей кожи и волос или моего страха? Сердце у меня стучало, как у загнанного в угол мышонка, а нужно было поддерживать беседу. Я перевела дыхание.
— Она говорила, что наш с Лисой папа служил в Коллегии магов. Добывал волшебные артефакты по всему миру и привозил их учёным для исследований. Но это была опасная работа, потому что зачарованные древности чаще всего спрятаны в склепах или пещерах с чудовищами. Папа не приехал, когда родилась моя сестра, и мама решила, что он погиб.
— Ну конечно, — усмехнулся магистр Майрон. — Или просто ему надоела ваша сопливая семейка.
— Он любил маму! — горячо возразила я, сжав кулаки.
Я, разумеется, ничего не знала о чувствах человека, которого пару раз мельком видела в глубоком детстве, но мне не хотелось, чтобы Первый чародей насмехался над моими родителями. А он готов был использовать любую мою уязвимость, чтобы сделать больно.
— Любовь делает людей слабыми и жалкими. Ты знаешь, отчего драконы так сильны? Они не подвержены людским слабостям. Их сердца будто выкованы из металла. Да-да, помни об этом, когда отправишься в Драскольд к владыке Эйдену.
— Для чего же драконам понадобилась человеческая принцесса?
— Видишь ли, Белла, они наполовину животные. Не станут освежать свою кровь браками с людьми — совсем одичают и потеряют возможность пребывать в людской ипостаси. Но абы какая кровь им не подходит, только королевская или волшебная. То есть кровь с даром.
— Почему? — робко продолжала расспросы я.
— Обычная