20 января 2015 года в полдень Григория снова вызвали в получасовые. Рому он сегодня не ждал, поэтому сильно удивился этому и даже слегка напрягся – мало ли что ещё могло случиться. Напряжение росло пропорционально времени ожидания. Гриша ещё никогда не был один в адвокатских комнатах – его всегда приводили к уже ждавшему его Роману, а в этот раз ему пришлось сидеть в одиночестве довольно долго, прокручивая в голове разные вероятные события грядущей встречи. Неожиданно с другой стороны в комнатку зашел его молодой следак в кожанке и демонстративно рассыпал на столе три своих новомодных сотовых телефона и прямо с порога произнёс: «Я пришёл! Я сделал тебе одолжение! Давай сразу договоримся, что я не хочу терять времени, поэтому давай сразу по существу…»
– А разве с сотовыми телефонами можно сюда проходить? – перебил наглого следователя Гриша, указывая пальцем на россыпь гаджетов.
– Мне можно! – с гордостью и демонстративно-надменно ответил Сергей. – Итак, ты берёшь особый порядок, отказываешься от АСПЭК, а я завтра же готовлю дело на ознакомление и передаю его в прокуратуру и суд. В феврале отсудимся одним днём, получаешь условный срок или максимум за отсиженное и в худшем случае к майским будешь уже дома. Договорились?
– Звучит, конечно, заманчиво, – с недоверием произнёс Гриша. – Главный вопрос: особый порядок – это же полное признание вины! А в чём мне сознаваться-то? В попытке дачи взятки должностному лицу? Так по этой статье только старт восемь лет строгого режима. В обналичивании денежных средств? Тогда в моём деле появляется целая группа лиц, и это опять же минимум десятка строгача. Какое признание вы от меня ждёте?
– Об этом и речь, что никаких взяток, никаких обналов, никаких групп лиц не было! – приступил к объяснению тоном лучшего друга человечества Сергей. – А был обман с твоей стороны господина Южакова, пожелавшего с твоей помощью решить вопросы вверенных ему компаний в налоговой инспекции. Ты обманным путём убедил его, что можешь это сделать, взял с него деньги и потратил их на лечение своего больного ребёнка.
– Складно… – весело отреагировал Григорий. – И кто же придумал этот трагический сюжет?
– Я! – удивляясь вопросу подопечного, ответил следак. – Подписываешь признательные показания, ходатайство на проведение следствия и суда в особом порядке и всё! Прокурор сказал, что в этом случае условный срок тебе обеспечен. Ты, главное, уговори своего адвоката, чтобы отдал мне обратно подписанное мной ходатайство на проведение психиатрической судебно-медицинской экспертизы.
– А когда он успел-то у тебя подмахнуть это? – перейдя на ты весело поинтересовался Гриша. – Пару дней назад он жаловался, что не может никак с тобой встретиться.
– Да вот, подловил меня вчера под вечер. Я уставший был и не сразу понял, что он от меня хочет и подписал, не глядя.
– Значит, предлагаешь всё миром решить?!
– Да! Ни мне, ни тебе эти затягивания дела не нужны. Ну просидишь ты в СИЗО года два в несознанке, ну, проведёшь ты эту экспертизу психиатрическую, ещё не факт, что тебя признают «невменько»120, ну, заставите вы меня с адвокатом писаниной заняться – на все ваши запросы и ходатайства отвечать. Я, соответственно, тоже в ответ буду всякие гадости тебе делать – искать на тебя компромат, раскручивать по новым делам, таскать на допросы твоих близких, друзей и знакомых. Через местных оперов договорюсь, чтобы тебе невыносимые условия существования устроили. В общем, всячески буду изгаляться и пить твою кровь. В конце концов, всё равно всё закончится судом, который при вынесении решения учтёт твой срок заключения под стражей и добавит к нему столько, сколько положено. А суд и прокуратура в нашей стране очень не любят, когда подсудимый упирается, не идёт на сотрудничество со следствием и всячески пытается избежать неминуемого наказания. Поэтому суровость приговоров в таких случаях намного сильнее, чем при признании злодеем своей вины. Поэтому будь умнее своих учёных сокамерников, бери особый порядок и иди домой.
– Когда ты сможешь приехать ко мне закрывать дело? – строго спросил Тополев, пристально глядя в глаза своему следователю.
– Если мы договорились, то прямо завтра! – так же строго, не отводя глаз, отрезал Сергей.
– Приходи! Я постараюсь сегодня связаться с Ромой и всё обсудить, но ты тоже сам его набери и вызови на завтра – вдруг у меня не получится выйти в эфир. И не забудь свои многочисленные телефоны включить, когда из изолятора выйдешь! – сказал Гриша и снова пальцем указал на не подающую никаких сигналов кучку на столе. Следак улыбнулся и быстрым движением убрал все три трубки в один карман своей куртки.
– Договорились! – Сергей встал, протянул руку Грише и улыбнулся широкой, неподдельной улыбкой. После рукопожатия они простились и пообещали друг другу увидеться на следующий день.
Вернувшись в камеру, Гриша попросил Магу достать досрочно ТР и набрал номер Шахманова. Тот не был сильно занят и смог переговорить со своим клиентом. Изложив предложение следака, Тополев попросил срочно связаться с Сергеем и завтра прийти в Бутырку для проведения следственного действия. Решение было принято окончательно и бесповоротно. Решающим моментом в разговоре со следаком была его фраза о том, что деньги, взятые у Андрюши, пошли на лечение Ксении, о чем не так давно в разговоре упоминал его дед. Тополев сделал вывод, что действия и решения следователя согласованы с его семьёй, а значит, обещания об условном сроке вполне реальны и обоснованы. Тогда эта фраза про дочку показалась ему бредовой и лишённой какого-либо смысла, но теперь, после долгожданной встречи со следователем, всё встало на свои места и приобрело реальные очертания.
Около полудня 21 января 2015 года Григория снова вызвали. На этот раз его привели в большую, светлую комнату совершенно в другой части следственного корпуса, где его дожидался Сергей – следователь УВД ЦАО. Несколько таких переговорных располагались недалеко от входа в оперчасть СИЗО, куда Володя Клименко водил Гришу в ноябре прошлого года для знакомства. На столе стоял ноутбук и принтер, рядом лежали два тома уголовного дела.
– Добрый день! – поздоровался Григорий. – А где мой адвокат?
– Привет! – добродушно ответил Сергей. – Он сказал, что опоздает на час. Предлагаю начать без него. Возражений нет?
– Возражений нет! Всё равно без его подписи это всё будет незаконным…
– Хочешь верь мне, хочешь нет, но твой адвокат… – с видом заговорщика чуть тише, произнес Серёжа. – Ну, в общем, ты уверен, что он работает на тебя?!
– А почему ты спрашиваешь? – подойдя вплотную к следователю, спросил негромко Тополев.
– У меня сложилось такое впечатление, что твой Рома работает в интересах твоих компаньонов, а не в твоих. Я, кстати, от этих Животковых и Гнедкова просто в шоке, если честно. Они всё делают, чтобы ты срок побольше получил. А ты их выгораживаешь и один за всех отдуваешься.
– А можно поподробнее с этого места? – удивлённый и одновременно раздосадованный словами следака попросил Григорий.
– Нельзя! Я тебе один совет дам: будь осторожен с Шахмановым и на суде сам всё веди и контролируй. А то он тебя засадит далеко и надолго, – Следак пригласил Тополева присесть за стол и включил экран компьютера. – Читай с компа и, если что, исправляй сразу.
Гриша уткнулся в довольно большой монитор ультрасовременного ноутбука и стал изучать текст своих признательных показаний, заранее составленных Сергеем:
«Я Тополев Григорий Викторович в 2013 году познакомился с Южаковым Андреем Арнольдовичем, который впоследствии обратился ко мне за помощью с решением вопросов выездных проверок в компаниях, где он числился генеральным директором в налоговой инспекции. Я посоветовал ему перевести свои компании в ИФНС №34, так как у меня имелись знакомые, которые помогали быстро оформлять документы для данной инспекции. Лично я не был знаком с заместителем начальника данной налоговой инспекции Новиковой Еленой Михайловной, которая