Сотрудникам запрещено обсуждать при мне какие-то моменты, и это раздражает.
Арина вообще от меня бегает. Стоит мне зайти в «буфетную», где мы собираемся на кофе, как она сразу уходит. Есть стойкое ощущение, что девушка избегает меня.
Вроде были нормальные отношения, а тут девчонку словно подменили.
Тарас гораздо проще. Когда я попыталась прощупать почву и начала задавать неудобные вопросы, он сразу отрезал:
— Ника, меньше знаешь — крепче спишь. Не всякая информация добавляет душевного равновесия.
На этом наше общение завершилось, Тарас вернулся к своим делам.
Крайнов часто куда-то уезжает, меня с собой в командировки не берёт. Он усилил охрану, теперь и меня, и его сопровождают серьёзные молчаливые парни. Для моей расшатанной психики это дополнительное напряжение.
— Марк, когда это закончится? — как-то вечером спрашиваю мужа. Только что нам установили дополнительную бронированную дверь в квартиру.
— Ты о чём, дорогая? — держит меня за наивную дурочку Крайнов.
— О том, о чём ты не хочешь мне говорить. Я ведь вижу, чувствую, что тебе грозит опасность. Пойми, мне ещё страшнее от того, что не понимаю, насколько всё серьёзно.
Муж сидит на диване и неторопливо цедит виски. Глаза красные от постоянного недосыпа. Исполнив супружеский долг, Марк уходит в кабинет работать. Я даже не знаю, спит ли он вообще. Просыпаюсь, когда муж уже уехал на работу.
Присаживаюсь рядом, кладу руку супругу на бедро.
Мышцы Крайнова моментально напрягаются, становятся каменными. Он почти в шоке. Я никогда не касаюсь его добровольно. Только если просит или требует.
Марк тут же накрывает мою руку своей ладонью.
— Думал, никогда этого не дождусь. Неужели ты переживаешь за меня? Я тебе стал небезразличен? — горькая улыбка растягивает губы.
Замечаю морщинки на лбу и в уголках глаз, редкие пока седые волосы в чёрных волосах. Усталость сквозит в каждом движении, повороте головы, опущенных уголках рта, но господин адвокат никогда не показывает слабости и не умеет просить помощи.
Мне жалко этого человека. Увы, но полюбить Крайнова я не смогу.
Лучше ему отпустить меня, а себе найти другую женщину.
Сегодня ко мне неожиданно пришла мысль: «Если мужа убьют, я стану свободна!»
И она совсем не шокировала. Не вызвала стыда или вины.
Напротив, почувствовала внутри какую-то надежду. Именно это стало откровением.
Оказывается, я превратилась в циничное, жестокое существо.
Точнее, не превратилась, а Марк сделал меня такой…
Пигмалион вылепил свою Галатею…
Ещё полгода замужества, и она пойдёт дорогой Екатерины Медичи.
Марк Каримович даже не подозревает, какое чудовище создал…
В один из дней во время лекции в аудиторию заходит крупный сутулый мужчина в чёрном костюме и белой рубашке.
— Добрый день! — здоровается со студентами и преподавателем.
Стремительным шагом подходит к нашему Вениамину Платоновичу, специалисту по гражданскому праву и, вытянув вперёд руку, показывает ему корочки:
— Следственный комитет Российской Федерации. Мне нужна Крайнова Вероника Николаевна.
Александров подслеповато щурится, протирает очки и оглядывает аудиторию в поисках моей персоны. Я сижу в третьем ряду, и когда мы встречаемся взглядами, преподаватель даёт добро:
— Вероника, вы можете покинуть занятие.
Складываю ноутбук, закидываю в сумку тетрадь и ручку, отправляю в задний карман джинсов телефон.
Мужчина открывает передо мной дверь, и уже в коридоре я задаю интересующие меня вопросы:
— Кто вы и по какому делу?
Комитетчик ещё раз достаёт из внутреннего кармана корочки и быстро тыкает ими мне в лицо. Снимок похож, печати есть, но проверить подлинность документа в таких условиях невозможно.
— Капитан Рогов. Вы должны проехать со мной, на месте вам всё объяснят, — чеканит мужчина и аккуратно трогает меня за спину, направляя вперёд.
От его прикосновения по телу бегут мурашки. Всё внутри меня противится этой поездке.
Я знаю, что у мужа какой-то «головняк», так что вызов в СК РФ — вполне вписывается в парадигму происходящих событий, но интуиция сигналит об опасности.
Марк — хороший учитель. За время работы у него в конторе я многому научилась. В частности, он всегда повторял:
— Ника, дьявол скрывается в деталях. Обращай внимание на мелочи.
И сейчас мне эта наука приходилась.
Когда «капитан» показывал своё удостоверение, из-под манжеты рубашки на секунду показался хвостик татуировки. Мой взгляд зацепился за этот факт, и появилось сомнение: «В такую структуру, как следственный комитет Российской Федерации, вряд ли возьмут человека с татуировками».
Второй уликой, выдающей сомнительный статус представителя органов, была походка. Если в аудитории он постарался идти быстро, ровно, почти строевым шагом, то сейчас расслабился и ссутулился, начал немного покачиваться. Так ходят люди, которые долгое время провели в тюрьме.
И третий факт, убедивший меня в том, что мужчина выдаёт себя за другого человека, была грязь под ногтями на правой руке, очень похожая на оружейное масло.
Возможно, человек чистил оружие и не смог отмыть руки. Но мне не верилось в такие совпадения.
Внешне я стараюсь вести себя спокойно и ничем не выдать намерение сбежать.
Голова в режиме GPT-чата ищет и просчитывает варианты побега. Проходя мимо туалета, торможу:
— Простите, можно я заскочу на пару минут. Неизвестно, как долго со мной будут беседовать, да и лекция длилась почти два часа…
«Капитан» останавливается и хмуро на меня смотрит. Сомневается, стоит ли отпускать. Я ставлю ноги крестиком, даю понять, что могу сделать в машине лужу.
— Оставьте сумку и телефон, у вас есть три минуты, — разрешает «добрый дядя».
— Хорошо, спасибо.
Достаю из кармана телефон, кидаю в сумку и передаю комитетчику.
В туалете сразу бегу к окну. Второй этаж, решёток нет, пластиковый стеклопакет. Смотрю вниз: под окном небольшой сугроб тающего на солнце снега. Возможно, он покрыт коркой льда, и тогда от перелома меня вряд ли что-то убережёт.
Но иного выхода нет и надо прыгать. Хорошо, что я сегодня надела мягкие замшевые челси. Сапоги на каблуках пришлось бы снять: в них ни прыгнуть, ни убежать.
Сердце колотится так, будто только что вернулась с пробежки. А марафон мне ещё только предстоит. И наверняка это будет бег с препятствиями по пересечённой местности.
Открываю окно, забираюсь на подоконник и, глубоко вдохнув холодный воздух, прыгаю вниз.
Приземление выходит так себе. От пяток до макушки тело простреливает боль. Ощущение, что под ногами бетон, а не снежное толстое покрывало. Ударяюсь копчиком обо что-то твёрдое, перед глазами вспыхивает звёздный фейерверк.
Я по колено в снегу. Он, зараза, сверху твёрдый как камень, и лишь внутри присутствует некоторая рыхлость.
Выбираюсь, кряхтя и держась за поясницу. Окна