На том конце несколько секунд молчат, а потом устраивают допрос:
— Никита не может сейчас подойти, кто его спрашивает?
Мне становится жарко после глотка горячего чая и потерявшей страх пигалицы, так нагло захватившей телефон друга. Злость и ревность стучат в висках молотками, усиливая головную боль.
— Я соседка Никиты и одноклассница, он обещал мне помочь в одном деле.
Женская интуиция подсказывает, что не надо представляться «подругой». Вполне возможно, что беседую с любовницей Соболевского.
После очередной заминки девушка решается рассказать правду.
— Знаете, произошёл несчастный случай. При восхождении Никита сорвался и сломал позвоночник. Он сейчас на операции. Когда врачи разрешат, мы перевезём его в Бурденко, там уже ждут.
Застываю, представляя друга прикованным к постели. Никита, который никогда не сидел на месте, подвижный, как ртуть и сильный, как медведь теперь вынужден будет лежать в корсете?
— Насколько всё серьёзно? — почти шёпотом задаю вопрос.
Не могу поверить, что с Соболевским случилась беда. Казалось, он неуязвим, счастливчик Лаки…
— Пока не знаем. Врачи обещали сделать всё возможное, — голос девушки дрожит, и я догадываюсь, что она плачет.
— Как вас зовут? Я Вероника. Нужна какая-нибудь помощь?
В голове одна мысль сменяется другой, и я уже готова сесть в самолёт и лететь на край света, чтобы ухаживать за Никитой.
— Алёна. Меня зовут Алёна. Пока ничего не нужно, ребята обо всём договорились. Может, позже, когда вернёмся в Россию…
Чувствую, как девушка устала и как ей страшно. Пытаюсь поддержать:
— Алёна, вы только привезите его домой, а здесь мы найдём врачей, поднимем связи и обязательно поставим Никиту на ноги. Я вам обещаю! Только держите меня в курсе.
Он ведь для меня не просто одноклассник и сосед. Никита — настоящий друг, вместе мы справимся!
— Спасибо, Вероника. Я позвоню вам, когда операция завершится, а сейчас мне пора.
— Да, да. Конечно. Передайте ему привет от меня. Скажите, что он мне нужен…
На эмоциях я даже не заметила, что могла сделать Алёне больно, признаваясь, как дорог мне Соболевский.
Но самое страшное было не это…
Я даже не заметила, что в дверях кухни стоит Крайнов и внимательно слушает наш разговор.
— Кто это тебе нужен, дорогая? — вкрадчиво спрашивает Марк, а глаза при этом мечут громы и молнии.
Будь Никита рядом, от парня осталась бы кучка пепла — столько ненависти излучает Крайнов.
Теряюсь под этим взглядом, сжимаюсь от страха в маленький незаметный комочек. Не понимаю, что я сделала не так.
Господин адвокат мне пока никто. Какое он имеет право лезть в мою личную жизнь?
Словно прочитав мои мысли, Крайнов отодвигает стул, поворачивает сиденьем к себе и седлает, широко расставив ноги. Руки скрещивает на спинке.
— Ну, невестушка, рассказывай, что там за Никита и почему ты так всполошилась. Спишь с ним?..
Да он псих! Самый настоящий псих!
Смотрю на Марка и не знаю, как себя вести. Просчитываю варианты.
Если начну качать права или ударюсь в истерику, он запросто меня поставит на место.
Начну блеять и заискивать, пытаясь унять его ярость, и Крайнов совсем слетит с катушек, превратит меня в бесправную рабыню, жертву абьюза.
Выбираю золотую середину и решаюсь рассказать правду.
— Никита действительно мой школьный друг. Он живёт в этом же подъезде, мы вместе ходили в школу и он обещал помочь мне разобраться с Голубевым. Но случилась трагедия: сорвался в горах и сломал позвоночник. Теперь ему наверняка потребуется дорогостоящее лечение, и я пыталась успокоить его девушку.
Смотрю в глаза господина адвоката и стараюсь не отводить взгляд. Он же уставился, не мигая. Есть что-то гипнотизирующее, змеиное в его взгляде.
— Ты его любишь? — интересуется отстранённым тоном.
— Ну, как друга конечно люблю. Мы вместе тысячу лет, в садике рядом на горшках сидели, — натянуто улыбаюсь и пробую разрядить шуткой напряжённую атмосферу.
Каждой фразой двигаюсь по стеклу. Сделаю ошибку, и осколки поранят, пустят кровь…
— А как мужчина он тебе нравится? — не успокаивается Крайнов.
Нервно хихикаю:
— Марк, не смеши меня. Как может нравиться парень, с которым вы козявками кидались в первом классе?
«Божечка, прости эту ложь! Мне бы только выбраться отсюда. Сбежать подальше от тирана и спрятаться у родителей…»
— Хорррошо! — рычит Марк и резко встаёт. — Бери паспорт, нас ждут в загсе. Сейчас поедем в магазин, купим тебе платье. Нужно будет сделать несколько фотографий.
— Какой загс? Я не давала согласия! Я не хочу! — почти кричу и отступаю в угол кухни.
Крайнов приближается ко мне. Он выше на голову, давит своим ростом, весом и харизмой.
— А мне казалось, мы обо всём договорились? Год. Мне нужен ровно год, потом мы разведёмся.
Он окидывает меня оценивающим взглядом, а мне хочется провалиться сквозь пол.
— Но ты собираешься со мной спать, а это уже настоящий брак, а не фиктивный, — возражаю из последних сил и кидаюсь аргументами.
— Ника, а что ты предлагаешь? Завести любовницу? Бегать к проституткам? Моей репутации это не поможет, а потребности здорового мужика в сексе как-то надо закрывать.
Крайнов цинично заглядывает мне в декольте, оттянув топик:
— Зачем добру пропадать, верно?
Марк разворачивается и бросает мне:
— Идём, у нас не так много времени, я уже со всеми договорился.
Стою в углу и тяжело дышу: надо срочно звонить папе!
Но Крайнов легко подхватывает со стола мой телефон и прячет себе в карман.
— Давай, Ника, не тормози!
И подмигивает, будто мы играем в какую-то интересную игру.
Вот только он знает правила, а я — нет…
Одеваюсь в прихожей и ужасаюсь сама себе:
'Вертинская, ты с ума сошла? Вот что ты делаешь?
Ладно, Голубева ты любила, поэтому под венец неслась, теряя тапки. А с этим-то что?
Из благодарности? Из страха? Из желания за его счёт решить проблемы с бывшем?
Почему ты идёшь на эту сделку?..'
Ответа у меня нет. Понимаю, что противиться бесполезно. Этим только усугублю ситуацию, разозлю Крайнова, а на что он способен, пока неизвестно…
Меня не так страшит секс с этим человеком, как его моральное давление.
Родительский контроль покажется детскими играми по сравнению со слежкой и манипуляциями абьюзера.
Но выхода пока не вижу. Надеюсь, что со временем в голове всё разложится по полочкам, и я найду решение проблемы.
Марк появляется из гардеробной в тёмно-синем костюме и белой рубашке. Весь его вид транслирует победителя.
Я в своём откровенном прикиде и без макияжа выгляжу дешёвкой рядом с ним.
Но у Крайного всё продумано, всё просчитано. Мы заезжаем в магазин,