— Я просто играю так, как мне показала мисс Джулай, — пожал я плечами.
— И обратите внимание, мистер Колон пренебрегает безопасностью короля. Вы обязаны сделать рокировку до десятого хода, если хотите на что-то рассчитывать в шахматах, — продолжил поучать свою паству Миллер. На него смотрели, как на спустившееся с шахматного олимпа божество.
— Сэр, это какой-то фарс! — фыркнул один из парней и все рассмеялись, после того, как я без колебаний пожертвовал ладью за менее ценного слона. Для 1982 года — грубый зевок, для Стокфиш — устранение препятствия и борьба за инициативу.
— Почему он вообще смог так сильно затянуть партию, совсем не умея играть? — вопрошал другой юный шахматист.
Я продолжал двигать черные фигуры, делая совершенно парадоксальные и лишенные изящества с точки зрения соперника ходы, совершал не самые выгодные размены и душил игру, пока не настал тот самый момент — Миллер снял очки, протер платочком и надел обратно. Имея лишнее качество фигур и две пешки форы, глава кружка с ужасом осознал, что ему скоро будет некуда ходить — я везде его как минимум потенциально запер.
В миттельшпиле, серединной части партии, я и вовсе погнал короля в атаку, в противоречие всем старым канонам, по каким главную фигуру полагается бы оберегать и держать подальше от передовой до самого эндшпиля.
Члены кружка зашептались. В их картину мира не укладывалось поражение непобедимого участника чемпионата штата от безродного побитого латиноса из гетто.
Да! Да! Я сделал это! Эмоции захлестнули и я наконец-то позволил себе показать улыбку, ее приходилось прятать с самого начала партии. Противник, между прочим, оказался хорош. Если бы не гандикап в сорок лет развития шахматной теории, он бы наверняка обыграл меня прежнего.
— Это такой урок нам от мистера Миллера, чтобы мы не зазнавались? Сэр, вы специально разыграли спектакль, поддавшись этому… мексикашке? — предположил Харрис. Бедняга весь прошедший матч транслировал на магнитную доску, передвигая по ней фишки.
— Мистер Харрис, на моё место, играйте, — раздраженно потребовал учитель.
Тут я мог бы закозлиться и сказать, что уговор мы заключили лишь на партию с самим Миллером, но, во-первых, строгий математик в кои-то веки на моей стороне. Во-вторых, препод еще не исправил мне оценку. И в-третьих — да я попросту люблю шахматы и ловлю кайф от игры! А потому начал расставлять фигуры обратно.
Недоверчиво зыркающий блондин уселся напротив меня. Тут, к слову, парты со стульями намертво не сцеплены. И я разделал его, как бог черепаху. Проехался по устремлениям наивного юноши грузовиком. Показал, что в классическом для восемьдесят второго года стиле я тоже играть умею, выиграв битву за центр, когда школьник опять ожидал от меня «странной» тактики. В конце концов, с другого края доски сидел обычный ребенок, не участник чемпионата штата и не разрядник. А мои «молодые мозги» работали отменно.
— Кто-то еще желает сыграть с мистером Колоном?
Безумие! Надо бы и этим ребятам про него рассказать, так как пожелали все, повторяя одни и те же попытки, без малейшей надежды на успех. Какое же крутое чувство собственного всемогущества. Шахматный бог Миллер сегодня пал и… и на меня продолжали смотреть, как на мусор из трейлерного парка. Быть умным оказалось недостаточно. И я, наивный бабосо, еще размышлял о том, чтобы подружиться со столпами айти, когда на кучку мальчишек-снобов хорошее впечатление произвести не сумел?
— Сэр, наше пари, — окликнул я Миллера, поставив мат Ли. Китаец оказался чуть лучше остальных. Всегда есть азиат, что-то делающий лучше тебя.
— Вы победили, мистер Колон. Класс, будьте свидетелями — наш гость достойно сражался и заслужил того, чтобы я исправил ему балл по математике с F на B.
Жидкие, быстро смолкнувшие аплодисменты. Я и не ждал оваций. И ах ты ж пендехо гринго! Все-таки нашел способ меня обмануть.
— Мистер Миллер, можно с вами минуточку приватно пообщаться? — позвал я препода. Тот смерил меня добрым взглядом закоренелого палача и отозвал в сторону.
— Благодарю за игру, мистер Колон, — учитель даже руку мне протянул.
— Вы объявили только об оценке по математике, сэр. А как же физика?
— Договор мы заключили об исправлении только одной отметки. Так что вы всё еще потенциальный второгодник, — улыбнулся мне садист улыбочкой большой белой акулы. — Урок вам на будущее — четко проговаривать все условия сделок.
— Еще матч, сэр? — ух, как у меня пригорело, но наорав на преподавателя и устроив скандал, я не добьюсь ничего. Только выставлю себя склонным к истерикам. Хотя чего таить, заистерить прям хочется. И жрать! Мозг — самый энергозатратный орган в человеческом теле и он сегодня как следует потрудился. Мне надо силы восстановить.
— Я не готов пока предложить способы противостоять вашей абсурдной тактике, где бы вы ее ни нашли.
— Второй раз она сработает хуже, вы начнете следить за флангами.
— В ущерб центру, чем вы и воспользуетесь. Вы хитры, будто сам дьявол, Колон. Жаль, что тратите свой потенциал на то, чтобы ссориться с людьми. У меня к вам другое предложение. Через две недели, в субботу, состоится межшкольный шахматный турнир долины Сан-Фернандо. И наши игроки… вы сегодня сражались с ними, мистер Колон. Ваша тактика отвратительна и убивает всю красоту шахмат, но она действенна. Сыграйте за школу, выиграйте турнир и тогда…
— И тогда я всё равно останусь на второй год, так как мне поставлено условие исправить оценку до двадцать шестого числа.
— Ладно, я исправлю вашу F на B уже завтра, — неохотно пообещал Миллер. — С вас обещание выступить на турнире и стараться не хуже, чем сегодня. Шансов против учеников элитных школ из Гарварда, Бакли и Нотр-Дама, честно скажу, всё равно не так много. Но ваша безумная тактика выглядит, как шанс зацепиться за несколько партий, щелкнуть их по носу и показать, что и государственные школы что-то да могут.
А Миллер, надо сказать, не чужд честолюбию. Вероятно, его ученики год за годом сливали на турнире элитариям и череда поражений выбесила наставника, раз он даже на примирение с Крисом готов пойти.
— Договорились, сэр, — протянул я математику руку. Хорошим мужиком, как Ковальски, я его пока назвать не могу, но эсэсовцем, пожалуй, мысленно именовать перестану.
А не отпраздновать ли мне победу, заточив большую пиццу в