Похоже, притча «Самый счастливый человек в мире» подействовала. Подобно взломщику, отмыкающему сейф, она покрутила невидимый циферблат в моей груди. И проникла в сердце. Я до сих пор толком не понимаю, как все произошло. Но возникло ощущение, что притча с легкостью достигла самого сердца.
Я чувствовал: она на своем месте, там, где и должна быть. И в то же время знал – она всегда была там. Но разве такое возможно? Ведь в мире столько притч! И шанс найти свою невероятно мал.
Пока я размышлял, раздался звук отпираемой двери – офицер вернулся. А я и позабыл, что нахожусь у него дома. Он принес кебабы – комната наполнилась ароматами жаренной на гриле баранины.
– Я нашел свою притчу, теперь она во мне, – сказал я, пока он разворачивал кебабы.
Офицер, улыбаясь, едва заметно кивнул.
– Притча есть в каждом из нас.
Вернувшись домой в Касабланку, я перерыл всю свою библиотеку в поисках упоминаний о потоках. Но ничего не нашел, даже в «Ритуале и верованиях в Марокко», фундаментальном труде Эдварда Вестермарка44 на тысячу страниц. Уже в сумерках я вышел в сад. На газоне развалились собаки – я потрепал своих любимцев. Воздух пропитался ароматом дурмана, на бледнеющем небе ни единого облачка. Только что пришел Марван – была его очередь дежурить. Он протиснулся в просвет среди живой изгороди из гибискусов и пожал мне руку. Приветствуя его, я пожелал ему и его семье благополучия.
– Хвала Аллаху, – сказал Марван, – у нас все хорошо. Теперь я могу оплатить операцию по удалению катаракты – жена снова будет видеть. – Он замолчал, переводя дух. – Иншалла, на все воля Аллаха!
Я спросил Марвана, не доводилось ли ему слышать о подземных потоках.
– Доводилось, – сказал Марван. – Эти потоки удерживают мир в равновесии, а когда на их пути встречается камень, они вытекают на поверхность в виде источника.
– Источник? Но я не про водные потоки, – сказал я.
Марван пригладил седые волосы.
– А я и не имел в виду воду, – сказал он. – Посмотрите на это иначе. И поймете, о чем я.
– Постараюсь.
– Источники эти – места мудрости, в таких местах жил, учил или окончил свои дни святой человек. В таких местах рассказывают притчи. А еще исцеляют. «Вода» этих источников – слова, притчи, они обладают силой, несут знания.
– Но почему потоки не упоминаются ни в одной книге?
Плотник в задумчивости опустил голову. Потом посмотрел мне прямо в глаза.
– Это древняя традиция, – сказал он. – Часть истории нашей страны. Поживете в Марокко подольше – увидите много чего такого, о чем в книгах не написано.
В июне я улетел завершать съемки документального фильма о поисках сокровищ Ахмад-шаха Дуррани, первого правителя современного Афганистана. Все это время я жутко переживал. И не так из-за подстерегавших нас опасностей, как из-за того, что дома Рашана места себе не находит. Я с ума сходил при мысли о том, что она за меня тревожится. Направляясь из Касабланки в Кабул, я пересек на самолете север Африки, Передний Восток и приземлился в Центральной Азии – на самом пересечении древних торговых путей. Поразительно, до чего велик мусульманский мир. Подумать только – давным-давно, после кончины пророка Мухаммада, первые мусульмане шли через эти страны, обращая в ислам целые народы! Я представил себе измотанных сражениями поборников ислама, достигающих лазурных вод Атлантики, этого Моря тьмы.
Многие поучительные истории, услышанные мной в Марокко, родились в Аравии, на бедуинских землях. А то и еще восточнее – в Персии, Индии, Афганистане. Паломнический маршрут в северной части Африки пролегает через Марокко, Мали, Тимбукту, Алжир, Ливию и достигает Египта. Больше тысячи лет назад паломники, невзирая на опасности, шли караванным путем через пустыню. Они набивались в караван-сараи или садились вокруг костров под звездным небом, окружая себя верблюдами, чтобы согреться. И рассказывали, рассказывали, рассказывали…
Совершавшие хадж паломники шли не только из Магриба,45 но и из Индии, даже из китайской провинции Синьцзян. Один из пяти столпов ислама гласит: святая обязанность каждого мусульманина – хотя бы раз в жизни совершить хадж. Смысл хаджа в том, чтобы засвидетельствовать преданность Всевышнему у священного камня Каабы в Мекке, колыбели исламской веры. Столетие за столетием толпы паломников волнами накатывали на священный город. Но важнее всего то, с каким багажом они пускались в обратный путь.
Как пчелы, опыляющие цветы в садах далеко от ульев, паломники несли знания и учение об исламе в отдаленные уголки мира. Труды по математике, астрономии, химии и искусствам распространились от Марокко до Китая. То же и с притчами. Отсюда созвучность культур и сходство сюжетов, будь то Марокко, Аравия, Ирак или север Индии.
Южная и Северная Америки тоже испытали на себе влияние арабской культуры, однако, не такое явное. Путешествуя по Мексике и Латинской Америке, я столкнулся с верой в «маль де охо», то есть, сглаз, видел архитектуру в марокканском стиле, терракотовую плитку, блюда восточной кухни, был свидетелем традиций, привнесенных испанскими конкистадорами пять веков назад. Вне всяких сомнений испанская культура сформировалась под сильным влиянием средневековой арабской культуры – люди, внимательные к деталям, заметят это.
Я часто вижу во сне заключенного – он сидел в соседней камере, закованный в цепи. На рассвете я слышал стоны – ночью его таскали в камеру пыток. Однажды, уже под конец заключения, меня вели обратно в камеру без повязки на глазах, и я краем глаза увидел его – он сидел на корточках, забившись в угол. Его лицо обросло густой бородой, марля на забинтованных руках пропиталась кровью. Камера отличалась от моей – на стене черным и белым были намалеваны большие спирали. Они покрывали стены, потолок, пол, даже прутья решетки. На мгновение мы встретились глазами – мой страх передался ему. Не знаю, кем был тот заключенный, в чем его обвиняли, но мы будто поняли друг друга.
Путешествие по Афганистану и съемки фильма помогли мне справиться с кошмарами, преследовавшими меня после пребывания в пакистанской тюрьме.
Мы так и не нашли сокровища индийских моголов, которые, как считается, равны пятистам миллионам долларов в пересчете по нынешнему курсу. Однако в