Долго стоять на пороге он не стал. Закрыл дверь, сбросил халат и молча улегся на своей стороне кровати.
Я отвернулась к стене, зажмурившись. Но было уже поздно, образ обнаженного мужского тела врезался в память: точеный торс, узкие бедра, кубики на животе и косые мышцы, уводящие взгляд ниже…
Между нами было больше метра пустого пространства, но мне казалось, что он рядом – так близко, что стоит протянуть руку…
Молчание было долгим и неловким.
Я слышала его дыхание, чувствовала, как он лежит на спине, запрокинув руки за голову. Наверняка мышцы груди напряглись, обозначились четкие линии пресса…
Я закрыла глаза. Было бы идеально – просто уснуть. И проснуться на рассвете, когда наша совместная ночевка сама собой закончится. Но что-то в такой исход мне мало верилось. Разве можно уснуть, когда так отчаянно бьется сердце?
Но лежать вот так, вслушиваясь в чужое дыхание, тоже не годится.
Нужно было нарушить эту наэлектризованную тишину.
– Сегодня в саду я случайно услышала разговор, – начала я. – Думаю, вам следует знать о нем. Это точно важное государственное дело.
Ну да. Все, что касается старинного врага, а теперь партнера, – важно и государственно. Помнится, перед приемом князь и сам на этом настаивал.
– Что же за разговор? – голос прозвучал вполне непринужденно, словно мы вели беседу не в постели, а… ну, к примеру, за обедом.
– Нашего то ли друга, то ли врага – южного князя с женой. – Я повернулась к князю, не подумав, и сердце замерло.
Он лежал, подперев голову ладонью. Одеяло скрывало только самое необходимое, оставляя на виду мускулистый торс. Смутившись, я быстро подняла взгляд, но лучше не стало. Князь смотрел на меня так, что внутри все плавилось.
– И что же вы услышали? – спросил он.
Я судорожно сглотнула, на всякий случай натягивая одеяло до подбородка. Впрочем, было видно: мысленно князь уже раздел меня. Казалось, ни одеяло, ни тем более тонкая сорочка не могут спрятать меня от него.
И все же я смогла взять себя в руки. Довольно связно пересказала подслушанный разговор. Доложила о странной расстановке сил в этой семье. Жасмин-то, похоже, крутит своим тестостероновым муженьком, как хочет. Он даже клинья ко мне подбивал с ее ведома! Но главное – рассказала, как она упомянула, что ищет что-то в замке.
Князь слушал молча, кивал и, кажется, не особенно-то и обеспокоился странным поведением высоких гостей.
Неужели все это не было для него новостью? Но мне действительно было интересно! К тому же обсуждать семейку южного князя было куда безопаснее, чем просто лежать рядом и думать… всякое.
– А что они ищут? – выпалила я, отчаянно цепляясь за тему разговора.
– Артефакт, – ответил он с усмешкой. – Полагаю, как и вы в свое время. Ведь для этого вы подделали… – Он замолк на полуслове, словно спохватившись.
Ну да, теперь трудно упрекать меня в подделке, а метка-то – вот она, самая настоящая! Но это сейчас неважно.
– Может, и искала… – отмахнулась я. – Говорю же, не помню. И все-таки, что за артефакт?
Я предпочла продолжить светскую беседу.
Князь одарил меня долгим изучающим взглядом. И вдруг спросил:
– Кто вы такая? Откуда взялись? Не княгиня – это точно. Но кто?
Меня словно ударили под дых. Я открыла рот, чтобы что-то ответить (что? – да понятия не имею!), но князь меня остановил:
– И потрудитесь на этот раз сказать правду. Я уже устал от вашей бесконечной лжи.
Глава 27
Я молчала. Ну а что еще мне оставалось сделать? Врать он мне запретил, а скажи правду – оглянуться не успеешь, как окажешься в местном аналоге психушки. Что у них тут положено несчастным душевнобольным, которые на полном серьезе убеждают, что прибыли из другого мира и поселились в чужое тело? Впрочем, подозреваю, психушка мне все-таки не грозит. Скорее выданный мне провидением супруг по привычке просто не поверит ни одному моему слову. Сама бы не поверила. Магия, жрецы, драконы – все это, конечно, хорошо. А вот как объяснить человеку из их мира, к примеру, интернет или ипотеку?
– Я тебя слушаю, – напомнил о себе князь.
– Нет, это я вас слушаю. Такими обвинениями просто так не бросаются. С чего вы взяли, что я не княгиня?
Разумеется, я просто тянула время. Из-за незнания местных реалий я прокалывалась так часто, что удивительно, что князь не раскусил меня еще раньше. Ну или что только он и раскусил. Впрочем, мне было любопытно, что именно стало последней каплей. Ясно же, к окончательному выводу он пришел только сейчас. Впрочем, я была уверена: сам он говорить не станет, попытается вытащить нужные ему ответы из меня.
Но он заговорил:
– С чего взял? Да со всего. Прежде всего…
Он подвинулся ко мне, протянул руку и зарылся пальцами в волосы на затылке. От этого его прикосновения меня с ног до головы обсыпало мурашками. Нет, да это просто неприлично – так реагировать на мужчину! В прошлой жизни я себе такого не позволяла.
Он явно считал мою реакцию и самодовольно улыбнулся.
– Твоя метка, – пояснил он, зачем тянул ко мне руки. – У княгини ее не было, у тебя есть. Вот, собственно, и все. Никаких доказательство больше не нужно, чтобы понять, что ты с ней – это два разных человека.
Ну что ж, логично. Только ведь метку он видел и раньше.
– Были и другие звоночки. Ты говоришь, что потеряла память. Я поспрашивал у лекарей…
Я приподняла бровь.
– Да неужели?
Он поморщился.
– Разумеется, не у этого твоего… Он скажет кому угодно и что угодно, лишь бы тебе угодить. У нормальных лекарей. И вот что они говорят: потеря памяти – штука вполне возможная. И надо сказать, не такая уж и редкая. С людьми действительно такое случается.
– Ну вот, – вставила я с осторожным оптимизмом.
– В конце концов, этот вердикт врачей скорее подтверждал мою версию, чем опровергал. Только вот забывают они какие-то обстоятельства из собственной жизни. Что-то, что касается их самих. А вот пристрастие к определенной еде и напиткам и знания о том, как вообще устроен мир, остаются прежними.
Я вздохнула. Что ж, Штирлица выдал парашют. Точнее, любовь к кофе и теплые чувства к соленьям. Странное дело. Несмотря на серьезность нашего разговора и масштабность