Судя по всему, вампир просто улетел на Ансару, где и продумал свой план, вернувшись в наше время. И чтобы его никто не заподозрил, стал приглашать на сафари своих соотечественников из недалекого будущего. Кем он являлся в нашем времени, было пока непонятно, но ясно, что он где-то живет и знает все, что происходит.
За последние несколько дней Ален, который видел ансарийца лично, успел поработать с аналитиками, и они составили голографический робот преступника, разослав ориентировки по другим планетам и в службу безопасности Конфедерации. И эти данные совпадали с описанием вампира, которого пытался убить Марик Энион.
Высокого роста, с длинными, белыми как снег волосами и красноватыми глазами, он отличался от знакомых мне ансарийцев. Довольно примечательная внешность, если за последние годы он не сменил ее до неузнаваемости. Но поскольку живет он долго, где-то должны были сохраниться документы именно такого.
Где он жил и как выглядел теперь, нам и требовалось выяснить.
Энджи
Пока сотрудники департамента обсуждали предстоящую операцию по поимке преступника, у меня из мыслей не выходил ужин с мамой Элеона. Все казалось, что я ей не понравилась, а я и сама не понимала, почему это для меня так важно.
– Как же все сложно, – прокомментировала я совещание, когда все поднялись со своих мест. – Я даже нервничаю перед новым заданием.
Конечно, куда больше меня волновали личные проблемы.
– Все будет хорошо, – повторил Элеон, выводя меня за руку из зала. Мне постоянно казалось, что его что-то угнетает. Но он не особо любил делиться своими проблемами вслух; вытащить из него мысли порой невозможно никакими клещами. – Пойдем пообедаем, пока есть время. Кажется, Саймон на сегодня еще не успокоился.
– И часто приходится так рисковать? – улыбнулась я.
– Бывает по-всякому. Лучше об этом не думать – тогда жить немного легче, – пожал плечами Элеон. – Кстати, ты ведь не забыла про ужин с мамой?
– Нет. У меня как раз имеется для этого подходящее платье, – вспомнила я о наряде, который мы с Шером вместе покупали.
– Предлагаю на сегодня заключить перемирие. Ты согласна?
– Кажется, я и так веду себя тихо и мирно. Хочешь показать маме то, чего нет на самом деле?
Элеон остановился и развернул меня к себе лицом, не глядя на проходящих мимо по коридору сотрудников.
– Это все есть на самом деле, Энджи. Мы здесь, мы вместе. Думаешь, мне было легко перестроить себя, свои привычки? Но я это сделал, потому что понял, как ты мне стала дорога. И я не хочу ничего менять в наших отношениях.
Слова Элеона кольнули меня, будто острой иглой прямо в сердце. Он прав. Нам нужно научиться жить с тем, что мы имеем. Да и вообще, он же мне сильно нравится. Я влюблена, как подросток. Почему тогда делаю все во вред?
– Хорошо. При твоей маме я слова лишнего не скажу, – выдохнула я.
Элеон сжал мои пальцы в своей большой ладони.
– Знал, что ты поступишь верно.
Я вздохнула и отвернулась, лишь бы только не смотреть на него.
Нет, мне как раз нравилось на него смотреть, слишком нравилось. Даже с закрытыми глазами я как наяву видела его короткую стрижку, густые темные брови, меж которых проступали небольшие морщинки, идеальной формы нос, чуть полноватые губы, которые делали его безумно сексуальным, хотя он сам вряд ли об этом догадывался.
Дело было, скорее, в том, что я не могла устоять перед его очарованием. Кто бы мог подумать, что под маской зануды прячется харизматичный мужчина с замашками собственника. Он смущал меня своей прямотой и неумением хитрить. Если что-то не хотел говорить, то просто отмалчивался.
Воцарившуюся на несколько секунд тишину нарушил Краш, который заурчал, напоминая хозяину о том, что мы шли обедать.
Оставшееся до вечера время я думала о том, что сказал Элеон. Он был занят, а я тренировалась на его компьютере – составляла отчет о последней командировке для министерства. Он чем-то напоминал анкету. И я подошла к процессу с душой, отвечая на каверзные вопросы с изрядной долей иронии.
В ресторан я одевалась долго, собиралась как на праздник. В этом платье я была неотразима. Даже Элеон замер на месте и прикусил губу, когда я вышла, полностью готовая к поездке. Сам он тоже надел строгие брюки и рубашку – без пуговиц, на незаметной молнии, по нынешней моде. Волосы уложил гелем. И выглядел как местный франт, напоминая того Шера, которого я не признала в музее.
– Красавчик. Деловой костюм идет тебе больше форменного комбинезона департамента, – прокомментировала я.
Он громко хмыкнул.
– Ты тоже неотразима, Энджи. Ну так что, выходим?
Наперерез нам бросился Краш, он даже успел высунуть свою массивную морду наружу, когда Элеон приоткрыл двери.
– Эй, ты остаешься дома, – указал Элеон на комнату. – Динозавров не пускают в такие рестораны.
Краш опустил голову – обиделся. Отошел на пару шагов назад, демонстративно махнув хвостом и сбросив с обувной полки туфли. Но как только мы попытались выйти наружу, снова ринулся с нами.
– Вот и что с тобой делать? – Элеон переглянулся со мной. – Кажется, нужен отвлекающий маневр.
– Я свою косметику не дам, и не проси. – Мой взгляд упал на кладовку, и я вдруг вспомнила: – В принципе, можно пожертвовать твоим новым роботом.
– С такими темпами я скоро выполню месячный план магазина техники, – хмыкнул Элеон, но мое предложение оценил. Он достал из кладовки робота, запустил его голосовой командой в центр комнаты и повернулся к Крашу: – Смотри, твоя любимая игрушка. Можешь делать с ним что хочешь.
Зрачки велоцираптора тут же сузились, и он крадущимся шагом отправился в сторону движущейся цели. А мы быстро вышли и закрыли за собой двери.
– Так и знал, что надолго этот робот не задержится, – вздохнул Элеон.
– Какой ты проницательный. Что ж, чего не сделаешь ради мамы.
Я вдруг вспомнила, о чем хотела поговорить. И как только мы сели в машину, спросила:
– Шер, помнишь вы с Саймоном говорили, что в прошлом я пропала без вести?
– И что? – повернулся он.
– Я успела позвонить родителям, пока была в Москве. Теперь они знают, что это не так. Значит, что-то все же можно менять так, чтобы не нарушить будущее?
Элеон прикусил губу.
– Что-то можно, конечно. Далеко не все связано с будущим, нужно учитывать разные вероятности развития событий. Но мы обычно не нарушаем правила.
– Но ведь ничего не случилось оттого, что они теперь знают, что я жива. Меня