– Энджи, мы за тебя волновались, когда ты пропала в прошлом, – наперебой сообщили опера-криминалисты.
– Вот, хоть кто-то за меня волновался, – язвительно заметила я, смерив Элеона высокомерным взглядом.
Мартисоны вышли, оставив нас вдвоем.
– Хочешь сказать, я за тебя не переживал? – не выдержал Элеон Шерман.
– Мне почем знать? Ты думал лишь о своей операции. А еще выбросил мои грибочки, – припомнила я его выходку. – Где мне в этом времени найти такие же?
– Что-то я не пойму, ты решила опять взяться за старое? – поднялся из-за компьютера Элеон, медленно приближаясь ко мне. Он буквально прижал меня к столу Грэгори, положил ладони на столешницу так, чтобы я не вырвалась.
Тело мгновенно откликнулось на его близость мелкими мурашками, которые промаршировали по моей спине до самой талии и скрылись внутри тела, вызвав тянущее чувство. Я сглотнула комок и подняла голову, глядя в серые, как осеннее небо, глаза Элеона.
– За что именно? – вызывающе спросила я.
– Сама знаешь. Три дня все было прекрасно. Что на тебя нашло?
Вот и как объяснить твердолобому, что мне нужна хоть какая-то уверенность в его чувствах и дне грядущем? А я пока не услышала даже малейшего признания в любви, не говоря уже о большем.
– Все в порядке, товарищ начальник. На работе я стажер, а после работы – твоя девушка. Так что давай будем соблюдать субординацию хотя бы для приличия.
– Вот и как с тобой можно общаться? – выдохнул Элеон. – Ты не…
Он не успел закончить фразу, потому что в этот момент в кабинет вошел Грэгори Новак. Скрипнув зубами, Элеон отпустил меня и выпрямился, взявшись одной рукой за лоб, будто был чем-то озадачен.
– Смотрю, вы тут совсем не работой занимаетесь, – прокомментировал Грэг, бросив на стол папку-планшет и чип от кара.
– Ты опоздал, – жестко ответил Элеон, – через полчаса совещание.
Я хмыкнула, вспомнив о том, что мы и сами прибыли на работу позже обычного. И пока на меня никто не смотрел, вернулась на свое место, села за стол, где мне выделили личное пространство.
– Я предупреждал Саймона. Глория подала на развод. Мне пришлось залететь в суд.
– Доигрался, – развел руками Элеон. – И что, ты согласился?
– Я пытаюсь с ней помириться. Поэтому заседание перенесли на следующий раз.
– Ладно, я пошел к Урсу, вернусь к началу планерки, – вспомнил Элеон, позвал Краша и вышел из помещения, а я откинулась на спинку кресла, все еще переживая странные ощущения, что охватывали меня в присутствии этого несносного мужчины.
Шер
Я не понимал, специально ли Энджи меня провоцировала, или же это выходило непреднамеренно. Но в любом случае злился. На себя – за то, что так и не смог признаться ей в любви. На нее – за острый язык. А еще мама прилетела в Париж в самый неподходящий момент. Придется идти на ужин, как и обещал.
На какое-то время я задержался в кабинете Урсуса Форса, рассказывая ему о том, что произошло при операции захвата ансарийцев. Когда выговорился, даже полегчало. Я ведь почти не помнил, что случилось до применения запасной схемы. Но в голове мутным видением всплывало мертвое тело Алена. И я понимал, что спас его от смерти, поэтому знал, что принял верное решение переиграть события по второму кругу. Конечно, со временем все сотрется из памяти, как обычно происходит. Для окружающих мы просто арестовали вампиров и при этом упустили главного.
– Мои ребята подчистили память жителям городка. Так что все в порядке. Жаль убитого патрульного, конечно, – задумчиво произнес Форс, почесав квадратный подбородок.
Я развел руками. Будь на то возможность, я бы спас и погибшего парня. Но второй раз я не мог применить способ возвращения в исходную точку, можно было сделать лишь хуже. Зато Ален остался жив. Знал бы он, что теперь мой должник!
– Что поделать, се ля ви, – вздохнул я. – Что же, мне пора – полковник Фаррелл ждет.
Урсус Форс вытащил свое массивное тело из кресла.
– Меня тоже вызвали. Кажется, хотят, чтобы я отправлялся в Грецию вместе с вами.
– Да тебя как магнитом тянет туда, где можно вкусно поесть, – заметил я. – Только боюсь, на сей раз расслабиться не выйдет. Это наш единственный шанс остановить Амерона.
– Не будь таким занудой, – хлопнул меня по спине Форс. – Идем уже, а то без нас не начнут.
– Я не зануда, – проворчал я, пока мы шли в зал для совещаний.
Хотя зачем врать самому себе? Возможно, иногда я действительно бываю слишком правильным и требую этого от остальных, не принимая во внимание, что каждый человек по-своему индивидуален. И Энджи в чем-то права. Я действительно продумал все за нее, не дав принять собственное решение – считал, что так будет правильно. Не говорил, что у меня на душе, так как боялся, что завтра все может измениться.
В зале уже собрались все, кто имел отношение к делу о кровавом туризме. Не хватало лишь Алена. Парни из аналитического отдела уже беседовали с Энджи, задавая ей вопросы, и меня охватила ревность. Большое скопление людей повлияло и на Краша – теперь он не отходил от меня, будто боялся, что я снова его оставлю.
На пару минут я отвлекся, беседуя со Слэйдом Хиллом, старшим аналитиком.
– Что же, всех прошу присесть на свои места, – вышел в центр зала полковник Фаррелл. – Пройдемся по уже известным фактам. И выслушаем ваши предложения.
Когда мы с Энджи садились в соседние кресла, я сжал ее руку, будто хотел извиниться за свое поведение. Она никак не отреагировала, только прикусила губу.
Совещание затянулось до обеда. Выяснилось, что в корабле, на котором путешествовал по временным секторам Амерон Эррс, стояли запчасти, похищенные с того самого завода, дело о котором вел Грэгори Новак. И что он собирал другие корабли для ансарийцев, используя те же технологии, поэтому и брал экспонаты из музея.
Аналитики предоставили полный отчет. На развернувшейся голографической схеме временных секторов, сопоставленных с картой Земли в разные века, мы видели места, где побывал наш преступник.
Как и предполагалось по предварительным данным, путь Эррса начался в далеком третьем веке до нашей эры. Он прожил на территории Греции около двухсот лет, после чего стал постепенно двигаться на север. Жил в городах и деревнях, побывал в Древнем Риме, потом на пару веков осел в Германии, оттуда направился в Польшу, затем пребывал в России, довольно долго прожил в Москве. Перебрался в Китай.
На момент изобретения машины времени он жил в Южной Корее,