Пахнет терпко, горячо. А уж пошлит иногда так, что лучше бы рот и вовсе не открывал…Как ляпнет, бывает, что-то на лекции, так вся аудитория до слез ржет. Шут бесовской.
Отец бы и на километр такого не подпустил ко мне, а тут вот приходится от него в паре сантиметров стоять.
— Ага, да, здесь…Вот, видишь? Этот столбик — это мы ищем здесь, — раскрываю бумаги, пальцы подрагивают.
Чувствую, как Иван смотрит на мои руки, а затем переводит взгляд на алеющее лицо.
— Лиза, а ты чего так занервничала? Запала на меня? Или в принципе впервые ближе чем на метр к парню подошла? — низким бархатным голосом поддевает.
— Ты, Чижов, сейчас стремительно теряешь возможность притащить мне свою курсовую… — бормочу раздраженно.
Смеется, гад.
Так заразительно, что я тоже невольно улыбаюсь. И это будто немного разряжает обстановку. Дальше уже спокойней говорю.
— Теперь сюда перейди, ага… Вот здесь эти данные надо вбить, — достаю ему из папки еще листы.
Кивает. Понял. Да тут и ничего сложного, муторно только и долго. Но и обезьяна справится, а Чижов все-таки каким-то чудом до диплома дошел, не совсем уж значит безнадежный…
— И вот еще тут заметки надо… — показываю пальцем на экран.
Ваня сосредоточенно щурится, наклоняясь, и резко вскидывает голову, чуть не заехав мне кудрявой макушкой по подбородку, когда слышит, как открывается дверь в лаборантскую.
Тоже отскакиваю от него подальше, будто нас сейчас за непотребством застанут. Ну кто еще там?
— Лиз, ты тут? — раздается мужской голос, а через пару секунд в зоне видимости появляется Марк Линчук с белой розой и коробкой с конфетами.
6. Лиза
Я замираю, вытягиваясь струной, смотря как Марк расплывается в очаровательной улыбке.
— Привет, царев… — и тут он замечает Ивана. Светлые брови Линчука резко взмывают вверх, а милая улыбка, застыв, начинает больше напоминать незадачливый оскал, — …на… Кхм…
— Линь, здоров, ты что тут забыл? — удивлённо восклицает Чижов, поднимаясь с места и протягивая Марку руку.
Тот с заминкой жмет.
Пристально смотрят друг другу в глаза. И вроде бы и улыбаются, а взгляды напряженные. Только у Чижова вид болезненно любопытный, а вот Марк бледнеет на глазах. И от того, как ему очевидно неловко, мне тоже становится дурно.
Дурно и обидно, что похоже хочет скрыть, что ко мне он пришел. Марк и раньше на людях сторонился меня, но почему-то именно сейчас это по-настоящему задевает.
— Да так… — разорвав рукопожатие, Линчук нервно ерошит коротко стриженный затылок, стрельнув в меня виноватым взглядом, — А ты, Чиж? Я думал, ты вообще не в курсе, где у нас кафедры.
Коротко смеется. Ваня с ним.
— Ну да, но я вчера у Бессонова курсач завалил, и он мне популярно объяснил где, — фыркает.
— М-м-м, припахал значит? — понимающе кивает Линчук.
— Типа того… — рассеянно отзывается Чижов, концентрируясь на розе и коробке конфет в его руках, — Слышь, Линь, а это ты кому притащил? — и многозначительно косится в мою сторону, — Серьезно?! — с насмешкой выгибает бровь.
Марк поджимает губы в тонкую линию. В глазах мелькает что-то злое, а затем он снова беспечно улыбается.
— Ну да… Лиза, это тебе, — и, повернувшись, сует мне в руки розу и конфеты, — Спасибо, — громко, и сразу беззвучно, тайком добавляет, — Я позже зайду.
Снова отворачивается к Ване.
— Давай, Чиж, на тренировке сегодня пересечемся еще, — Марк протягивает Ивану руку.
— Ага, давай, бро, — Ванька жмёт, улыбаясь, а взгляд насмешливо- хитрый.
Неловко размыкают рукопожатие, и Линчук мгновенно исчезает из лаборантской словно его корова языком слизала.
Я стою с этими несчастными конфетами.
И решить не могу обижаться мне или нет. Вроде бы и особо не на что, а осадочек… неприятный.
Еще и Чижов переводит на меня свой горящий угольный взгляд. И вид у него такой, что он слишком много понимает. Уж точно гораздо больше, чем мне хотелось бы.
7. Лиза
Не выдержав, отворачиваюсь от Ивана. В лаборантской вибрирует тягучая тишина. Пытаюсь выглядеть невозмутимо, когда беру пустую вазу с подоконника и иду наполнять ее водой. В углу у нас есть небольшой кухонный уголок с рукомойником, микроволновкой, чайником и журнальным столиком у старого, продавленного дивана. И я занимаю себя тем, что ставлю цветок в воду, а конфеты кладу рядом с коробкой с печеньем на общую полку.
Щелкаю кнопкой чайника, включая. Чижов все это время молчит. Но лучше бы уж говорил!
Потому что его насмешливый взгляд и снисходительная улыбка сообщают мне гораздо больше, чем слова. Развернувшись ко мне в офисном кресле, от откидывается на хлипкую спинку, широко расставив длинные ноги, и так и сверлит глазами — углями в упор.
От этого назойливого внимания мои движения скованные и даются мне с трудом — будто все время приходится преодолевать возросшую в несколько раз гравитацию.
Внутри копится раздражение. Да какое ему дело вообще, что у меня с Марком?! Копится- копится…
И через минуту я, не выдержив, с вызовом встречаю Ванин взгляд.
— Что?! — бросаю резко через плечо, ополаскивая свою чашку.
— Ты же не настолько дурочка, чтобы ему верить? — выгибает насмешливо бровь Чижов.
— Не понимаю, о чем ты вообще, — раздраженно поджимаю губы.
— Что? Все-таки настолько?! — весело смеется Ваня, — Ахах, Шуйская, не тупи!
— А тебя это вообще касается? — я только еще больше завожусь. Так, что даже руки начинают подрагивать.
Что, я до того ужасна, что парню понравиться не могу? На это Чижов намекает, да? Ну может такому придурку как он сам и не могу! Но не все же такие одноклеточные!
— Не касается, но, считай, делаю тебе услугу за курсовую. Да и просто по доброте душевной, — подмигивает.
— Какую еще услугу?
— Даю хороший совет открыть глаза, включить свои праведные мозги и держаться от Линчука подальше, — хмыкает Чижов, — Потому что это как скрестить мышь и спорткар.
— И мышь здесь конечно я, — мой голос невольно обиженно вздрагивает. Щеки щиплет болезненным румянцем.
Нет, я знаю, что не похожа на большинство своих ровесниц, что другая, и обычно это никак мне не мешает, но… Чижов так прямо и пренебрежительно это говорит! И смотрит насмешливо. Будто я в его глазах и не девушка вовсе, а так… пугало огородное.
И это очень обидно слышать от красивого, пусть и пустоголового парня.
Еще и свято уверен, что и для других я