Затем прибыла другая сила. Это была армия, состоявшая из истощенных, мертвенно-бледных людей из города Ир. Они пробрались через паалуанский лагерь мимо нашей башни к полю битвы. Их трубы известили цолонцев о том, что нужно расчистить тропу, и они ринулись сквозь брешь.
Ириане обрушились на плотный четырехугольник с яростью, которой ничто не могло противостоять. Люди перелезали через тела сограждан, чтобы добраться до врага. Когда ломались копья, они сражались саблями; теряя сабли, они дрались кинжалами, а когда исчезал и кинжал – ногтями и зубами. В трех местах они прорвали четырехугольник и влились внутрь, обрушившись на паалуанцев со спины.
В то же время в дело пошла новая волна мамонтов. Колдуны, находящиеся внутри четырехугольника, были слишком заняты, для того чтобы творить заклинания. Животные ринулись на врагов, сворачивая им головы. Обхватывая хоботом тела каннибалов, они поднимали их в воздух и отбрасывали в сторону.
Завеса пыли стояла такой густоты, что трудно было что-либо разглядеть. Мало-помалу из облака пыли стали появляться фигуры паалуанцев. Они устремились по равнине врассыпную, бросая на ходу оружие и доспехи. За ними мчались конники Хваеднира, стреляя и рубя.
Из семи тысяч паалуанцев, пришедших вверх по Кьямосу, к началу битвы осталось немногим больше шести тысяч – остальные погибли при осаде или умерли от болезней. Из шести с половиной тысяч большинство пало на поле битвы, ибо пленных не брали. Некоторым удалось бежать, но, лишенные возможности перебраться через Западный океан, все они были выслежены и убиты в течение следующих месяцев.
После вторжения ириан паалуанцы понесли такие потери, что образованная ими защита стала распадаться. Из почти десяти тысяч людей, что сражались в тот день против паалуанцев, несколько сотен были убиты или умерли от ран. Значительная потеря, но все же она составляла лишь малую долю по сравнению с потерями врага. Подобная диспропорция не является, насколько мне объяснили, необычной для битв в Первой реальности, ибо толпа обращенных в бегство может быть легко перебита преследователями.
Строго говоря, только один паалуанец был взят в плен: генерал Улола, найденный раненым на поле боя. Сообразительный ирианский офицер помешал солдатам убить его, как они поступали с другими каннибалами. Вместо того, чтобы убить его сразу, ириане предпочли вынести ему приговор. Генерал Сеговиан выступал в качестве главного вершителя правосудия.
Поскольку перебежчик Шарондас благоразумно исчез, переводить речи генерала Улолы было некому. Он говорил с большой пылкостью, но его никто не понял. Усики подсказали, что он был преисполнен праведного негодования от того, что его собираются наказать за дело, которое он считал правым.
Как бы там ни было, он был признан виновным и, несмотря на сопротивление и громогласные протесты, помещен на помост, приготовленный для меня. Ирианин перерезал веревку. Шест упал, и со звуком «бум» нож отсек генералу Улоле голову.
В некотором смысле мне было жаль. Если бы его помиловали, а я приспособился общаться с ним, мы могли бы провести очень интересную беседу о морали каннибализма, в которой он воспитывался, и позднее я бы с удовольствием занялся ее философским обоснованием. В конце концов, мне и самому приходилось есть обитателей Первой реальности, хотя я никогда не рассматривал их в качестве постоянной пищи. Но с другой стороны, человеческие существа в тот момент не были способны оценить прелесть абстрактных споров.
Сражение имело еще одно любопытное последствие. Драконы были заморожены заклинанием Йурога, но оно это не могло действовать вечно. Наши воины-победители в пылу битвы успели забыть о рептилиях-статуях, когда те начали оттаивать и шевелиться. Командиры немедленно отдали своим людям приказ убить чудовищ. Так и поступили с большинством, но некоторые, не находящиеся более под контролем паалуанских хозяев, ускользнули с поля битвы. Не всех из них выследили. Я слышал разговоры о драконах-ящерицах, бродящих по великой Морусской трясине в Южном Ксиларе, где климат достаточно сырой, чтобы они могли сносно чувствовать себя круглый год.
11
Принц Хваеднир
Я прочитал массу изложений вымышленных событий – истории, которые обитатели Первой реальности сочиняют ради того, чтобы забавлять других, и называют художественной литературой. У нас, на Двенадцатом уровне, нет ничего подобного – мы слишком логично мыслим и чересчур образованны, чтобы находить развлечение в литературе подобного рода. Однако, должен признаться, что я постепенно почувствовал к ней вкус, хотя сотоварищи-демоны и посматривали на меня косо, как будто я пристрастился к опасному наркотику.
В этих выдуманных описаниях, называемых рассказами, авторы-люди считали, что все события, какими бы запутанными они ни были, должны с успехом разрешаться, а действие обязано приходить к счастливому концу. Событие же, которое помогло такому решению проблемы, должно являться кульминационной точкой. В рассказе о битве за Ир описание этой битвы и было бы кульминацией. Затем герой женился бы на героине, злодеи оказались уничтожены, и все жили бы долго и счастливо.
В реальности все было по-другому. После битвы выжившие продолжали жить как и раньше, а судьба осталась к ним не более благосклонна, чем всегда. Иногда они получали прибыль от добродетелей или страдали от ошибок, временами неисповедимые пути судьбы возносили их высоко или опускали на самое дно, независимо от их достоинств.
Принц Хваеднир после битвы занялся заботами о раненых и милосердным перерезанием горла тем, кому, по-видимому, и так пришлось бы умереть. Генерал Сеговиан подошел к нему и заговорил, но ни один из них не мог понять другого. Хваеднир огляделся в поисках Шнорри. Не найдя его, он устремил взгляд на меня. Я стоял рядом с адмиралом Диодисом. Адмирал был занят выполнением своих обязанностей. Хваеднир сказал:
– Хо, Здим! Иди сюда, будешь переводить.
– Не будете ли вы так добры, адмирал, позволить мне подойти к принцу Хваедниру. Я ему нужен.
– Это и есть командир хрунтингов? – спросил адмирал. – Мне самому нужно с ним поговорить.
В настоящее время я исполнял обязанности по отношению к трем командующим и переводил для них. После протокольного обмена дружескими фразами Хваеднир спросил:
– Могу ли я быть для вас чем-нибудь полезен, генерал?
– Продовольствие, – отвечал Сеговиан. – Ириане голодают.
– Вы его получите. Адмирал, что мы должны для этого сделать?
– У нас на кораблях есть запас еды. А как обстоит дело у вас?
– Мы можем помочь продовольствием из нашего лагеря, но после сегодняшнего я не знаю…
– Позвольте мне, принц, – сказал адмирал. – В вашем войске много всадников-сорвиголов. Почему бы не отправить гонцов на север, восток и юг с известием о победе? Передавая это