Позвали Йурога. Когда ему объяснили суть предложения, он вздохнул:
– Моя не такой великий колдун. Моя только маленький шаман племени. Моя надеется выучить сильную магию в цивилизованных странах, но пока ее не знает.
Тут Шнорри вспомнил обо мне:
– Насколько понимаю, находящемуся здесь моему другу Здиму удалось пробраться через паалуанские редуты, используя умение красться и менять цвет. Если ему это удалось однажды, то почему не удастся снова?
– Джентльмены, я сделаю все, что в моих силах, чтобы выполнить ваше задание. Но должен, тем не менее, заметить, что эта миссия более сложная и рискованная, чем предыдущая. Как говорят у нас, на Двенадцатом уровне, повадился кувшин по воду ходить – тут ему и конец! Паалуанцы усилили защиту…
Военачальники прервали меня:
– Ура Здиму!
– Здим будет нашим поверенным!
– С такими когтями он пролезет через заграждение как белка.
– Ты слишком скромен, благородный Здим, мы не примем отказов!
Совет был единодушен. Я бросил взгляд на принца Хваеднира, надеясь, что он обуздает их, – в последнее время этот парень выказывал все больше независимости. Но он только заметил:
– Вы правы, товарищи, Здим отвезет контракт в город, получит подписи синдиков и принесет сюда. Пока он это не сделает, мы останемся здесь и будем изводить каннибалов.
Поскольку я не видел другого способа сослужить службу Иру, как мне было приказано, я согласился выполнить эту миссию, хотя и с неохотой. Были принесены письменные принадлежности. Грамотный Шнорри составил контракт в двух экземплярах – на швенском и новарском, – заключающийся между армией хрунтингов и Синдикатом Ира. Условия его были одобрены в Швене и на совете в лагере хрунтингов: одна марка на человека в день и так далее. Мы со Шнорри расписались. Хваеднир сделал свою отметку, чему мы со Шнорри были свидетелями.
Прежде чем взошла луна, я достиг паалуанского лагеря. Земляные укрепления, над которыми работали осаждающие, не стали серьезным препятствием, потому что были закончены лишь частично. Я пробирался на четвереньках среди разрытой земли, недовыкопанных камней и недовозведенных валов.
Итак, я снова прокрался в расположенный кольцом лагерь. Как и прежде, окрасив себя в черный цвет. Наблюдал, слушал, выяснял присутствие часовых и их проклятых драконов. Если можно так сказать, двигался тихо как тень.
Я был на полпути между внешней и внутренней стенами и огибал бревенчатое возвышение, когда ощутил присутствие часового. Я застыл, прижавшись к бревнам. Он вышел из-за угла с огромной ящерицей, ковыляющей подле него на поводке. И прошел мимо, не заметив меня.
Но ящерица учуяла мое присутствие. Рептилия остановилась и высунула язык. Заметив, как натянулся поводок, паалуанец тоже остановился и обернулся, чтобы посмотреть, в чем дело. Он сделал шаг назад, и его рука задела мою чешую.
Мужчина отдернул руку, уставился в темноту и с воплем отскочил на шаг. Другие крики ответили ему эхом, и я кинулся бежать, перепрыгивая через препятствия и направляясь к внутренней стене. Огибая одно из бревен, слишком резко срезал угол, зацепился за веревку и растянулся на земле. Вскочил на ноги почти в то же мгновение, но тут появился человек с фонарем. Помчался было дальше, но что-то просвистело в воздухе и обвилось вокруг моих ног, снова заставив упасть. То было одно из приспособлений, сделанных из каменных шаров, крутящихся на конце веревки.
Прежде чем удалось снова принять вертикальное положение, рядом со мной оказалась чуть ли не половина паалуанской армии. Двоих-троих удалось ухлопать, но остальные накинулись на меня, как рой тех насекомых Первой реальности, которых зовут осами. Я ударил одного ногой, но это не помешало им связать меня по рукам и ногам веревкой, которой хватило бы, чтобы удержать мамонта.
Они даже завязали мне челюсти, чтобы я не мог открыть рот. Затем подтащили к ограждению и там положили на землю. Несколько каннибалов стояли вокруг с копьями наготове на тот случай, если мне каким-то образом удастся освободиться от пут.
Так я провел несколько отвратительных, полных боли часов. На рассвете меня снова подняли, подтащили к самой большой палатке и забросили в нее. Я предстал перед главнокомандующим.
Таким образом у меня появилась возможность увидеть паалуанцев вблизи при хорошем освещении. Они оказались высокими, в основном худыми, хотя среди них были упитанные. У них была черная или темно-коричневая кожа, а головы покрыты темными курчавыми волосами. Кроме того, они носили бороды.
В отличие от новарцев и швенов, у этих существ не было табу на публичную наготу. За исключением носящих кожаные доспехи и перья на голове, что свидетельствовало о высоком офицерском звании, остальные оказались абсолютно обнажены. На темной коже были нанесены рисунки в основном красного и белого цвета. Совершенно не скрывающие свои половые органы, в отличие от большинства обитателей Первой реальности, они разрисовали их в контрастные цвета, чтобы сделать более заметными.
У них были низкие лбы и сильно развитые надбровные дуги, так что казалось, будто их темные глаза посажены в подобие маленьких пещер. Носы были удивительно широкими и плотными, без переносиц. Рты очень большими.
В центре палатки, окруженный менее высокими чинами, сидел предводитель всей этой армии. У него была блестящая черная, начинающая седеть борода. На шее висели золотые цепи, а под бородой виднелась золотая пластинка или медальон – возможно, знак его отличия.
Среди приспешников был один, выглядевший как новарец. Он носил новарский костюм, но поверх него – воинские доспехи паалуанцев.
Все эти люди говорили на каком-то незнакомом языке. При виде меня они сразу умолкли. Наконец новарец сказал:
– Кто ты, существо? Ты можешь говорить на человеческом языке?
Поскольку мои челюсти все еще были стянуты веревкой, я смог только промычать. Враги заметили мои трудности. Со смехом один из них перерезал веревку.
– Спасибо, сэр, – поклонился я.
– О, – произнес новарец, – ты говоришь поноварски?
– Да, сэр. К кому имею честь обращаться?
– К Шарондасу из Ксилара, главному инженеру, офицеру его величества генерала Улолы, командующего этой продовольственной экспедицией.
– Сэр, – удивился я, – разве занятие подобного рода не является необычным для новарцев?
– Является, – ответил Шарондас. – Однако теперь я считаюсь почетным паалуанцем, ведь изменил свое подданство. Нужно пожить среди паалуанцев, чтобы оценить их добродетель, они – настоящие джентльмены.
– А джентльмен на возвышении, насколько я понимаю, генерал Улола?
– Да.
– Тогда прошу вас засвидетельствовать ему мое уважение, поскольку я не говорю на его языке.
Шарондас перевел, и паалуанцы разразились смехом. Предатель объяснил:
– Их забавляет, что пленник, да еще и не человек, будучи связанным, демонстрирует