Это предложение было встречено военачальниками криками одобрения.
– Хорошо! – сказал чам. – Пусть будет так, если мастеру Здиму удастся завербовать этого дикаря. Мы отправимся до Игольного Ушка, а там посмотрим, к чему приведет его сила убеждения. А теперь, – продолжал он, – другой вопрос. У нас нет письменного соглашения с Синдикатом, и мы были бы дураками, если бы ринулись в такое дело, не заручившись серьезным договором. Знаем мы этих трюкачей! Мы можем уложить ради их спасения половину населения, но, если у нас не будет клочка бумаги, который можно было бы предъявить, они вполне могут сказать: «Мы ничего вам не должны, ведь не давали согласия на вашу помощь».
Почти все присутствующие согласились в этом с чамом. Поскольку почти все швены неграмотны, они относятся к каждому написанному слову с огромным подозрением. Кроме того, судя по тому, что узнал о Синдикате, я не сомневался, что заявление швенов имеет под собой почву.
В конце концов было решено, что пока к Игольному Ушку будет послана экспедиция, состоящая из пяти тысяч воинов и сотни мамонтов. Если мне удастся завербовать Йурога, сила эта двинется затем к Иру через Солимбрию, которая все равно не сможет сопротивляться.
После некоторых споров мы пришли к соглашению и условия синдиков были приняты: одна марка одному человеку в день и шесть пенсов в день за каждого мамонта, а максимум в сумме – четверть миллиона марок. Они настояли на добавлении минимума в сто тысяч, на что я согласился.
Но прежде, чем заняться паалуанцами, мы должны были приложить все усилия на то, чтобы получить письменное обещание от ириан. Как сделать это, если Ир осажден паалуанцами, должны были подсказать события. Наконец Теорик сказал:
– О Хваеднир, поскольку однажды ты станешь моим, пора тебе научиться искусству командования. Поэтому войско возглавишь ты. Я снабжу тебя компетентным военным советом, составленным из умелых командиров, и рекомендую внимать их словам.
– Благодарю, дядя, – поклонился принц Хваеднир.
10
Генерал Улола
Мы подошли к Игольному Ушку. Наши разведчики поймали человека из племени заперазхов, сказав ему о нашем желании побеседовать с шаманом Йурогом, и отпустили. Вскоре из-за скал появился Йурог. Плата в десять быков племени – пять немедленно, пять – после проведения кампании – легко убедила его присоединиться к нам. Когда мы шли вниз по южной стороне перехода, старик признался:
– Быть шаманом хорошо, но моя хочет видеть цивилизацию, встречать великих колдунов, учить высшую магию. После многих лет скалистые горы и невежественные пещерные люди немного надоели.
На солимбрийской границе мы столкнулись с проблемой: как вести себя с солимбрийцами? Я сказал Шнорри:
– Я думаю, они не могут остановить вашу армию на пути в Ир, поскольку деморализованы из-за слабоумного архона. Но скоро они выберут нового архона, и на сей раз судьба может оказаться к ним более милостивой. Если Хваеднир позволит своим людям бесчинствовать, грабя, насилуя и убивая, то на обратном пути вам, возможно, придется сражаться.
На следующем военном совете Шнорри поставил этот вопрос (я присутствовал на совете в качестве представителя от Ира). Один из военачальников сказал:
– Кто тот трусливый сердцем, который хочет, чтобы мы вели себя как эти сидячие, изнеженные пухлозадые? Плевать на него! Если наши храбрые воины задерут юбки на солимбрийских чертовках, то это только честь для солимбрийцев – в их дегенеративные жилы наконец-то вольется героическая кровь.
– Даже крыса кусается, если ее задеть, – сказал другой. – Поэтому я согласен со Шнорри. Если мы слишком наподдадим солимбрийской крысе, она конечно же начнет сопротивляться. А какой для нас толк проткнуть десять их за одного нашего? Этот умерший будет стоить многого, когда начнется война с гендингами.
– О солимбрийский защитник! – заметил еще один. – Мы пройдем через них, как горячий нож через масло. Ты забыл, как мы разграбили Боуктис-сити в дни чама Ингнала, когда сидячие мчались от нас как кролики? Шнорри сказал:
– Я также помню, что, когда наши силы возвращались через Эллорну, объединенные силы боуктиан, тарксиан и солимбрийцев разбили нас и отобрали большую часть добычи.
Так продолжалось долго – мнения склонялись то в одну сторону, то в другую, а принц Хваеднир слушал. Этот молодой человек не показался мне очень умным, даже тогда, когда я выучил швенский настолько, что мог с ним разговаривать. Сейчас, тем не менее, он внимательно слушал советы военачальников и принимал их, когда эти советы были более или менее едиными. Наконец он сказал:
– Я последую совету своего двоюродного брата Шнорри. Войско будет двигаться строго по дороге. Вступление в драку будет наказываться отсечением руки, насилие – кастрацией, убийство – потерей головы.
Ответом на это было ворчание, и некоторые воины, казалось, не приняли распоряжения всерьез. Однако, после того как один из них потерял голову за убийство мужчины, остальные подчинились.
Вначале солимбрийцы со всех ног удирали при появлении армии хрунтингов. Когда же узнали о том, как хорошо ведут себя кочевники, большая часть их вернулась. Рой маркитантов, специалистов по развлечениям и проституток был готов удовлетворять нужды воинов.
От некоторых из них я узнал, что Ир еще держится. Новость эта была не нова, потому что земли, окружающие Ир на много лье, пустынны. Часть населения была поймана наездниками кенгуру-кавалерии во время набегов и угнана для съедения. Остальные, услышав о судьбе соседей, старались держаться как можно дальше от Ира.
Проходя мимо Солимбрия-сити – город благоразумно запер ворота, – мы пересекли лагерь беженцев из Ира. Расположились на ночь в окрестностях города, и к командующему пришла делегация от ириан.
– Мы бы хотели присоединиться к вашей армии, идущей освобождать наш город, – сказали они.
Шнорри снова играл роль переводчика.
Поскольку Хваеднир, казалось, не знал, как отнестись к этой просьбе, Шнорри предложил созвать военный совет. Когда это было сделано, один из военачальников спросил:
– Сколько вас может собраться?
– Возможно, человек пятьсот, сэр.
– Как вы вооружены? – спросил другой.
– О, у нас нет оружия, сэр. Мы убегали в большой спешке. Думали, что ваша великолепно оснащенная армия могла бы снабдить нас оружием.
– Сколько среди вас профессиональных воинов? – спросил третий.
Говоривший казался обескураженным:
– Ни одного, сэр. Мы миролюбивый народ, который хочет лишь одного: чтобы ему было позволено дальше работать на фермах и