– Очевидно, виновник произошедшего – обычный торговец, решивший подзаработать вольным промыслом. Жан Батист Виктор Эммануил не воюет на гражданских кораблях и не бьёт друзей в спину ради каких-то ста двадцати тонн муки.
– Даже если так, этот обычный торговец после всего случившегося, несомненно, бросил якорь в вашей гавани. Или вы возьмётесь отрицать и это?
– Скорее всего, бросил. И вашему капитану следовало прямым курсом идти ко мне. Тогда, возможно, виновник был бы сразу захвачен. Но ему зачем-то понадобилось ползти в Косингину, и птичка упорхнула.
– Так он думал, что вы на него и напали!
Эммануил развёл руками.
– Вот что. Давайте так. Вы делитесь с нами внешними приметами негодяя, а мы, если он попадётся нам на глаза, немедленно переправим товарища господину Смитсону.
– Этого мало. Милорд должен гарантировать моему руководству безопасность грузовым судам в приостровных водах.
– Вам уже гарантирована безопасность пребывания на острове. Что касается моря – оно не устье реки и не дорога. В нём нельзя организовать постоянный периметр. Того, что вы просите, нет даже перед Нью-Карр-Хагеном, а там броненосцев больше, чем золотых зубов у меня во рту.
– Помнится, Винсент Стаффлз в недавней компании смог организовать морскую блокаду целой Провинции.
– Любезнейший. Если адмирал Стаффлз однажды прибудет на Остров Спасения наниматься мне в консультанты по тактике, ваш босс станет первым, кому я об этом сообщу.
Поняв, что переговоры окончены, представитель чопорно поднялся.
– Не могу гарантировать, что господину Смитсону понравится ваш ответ.
– Счастливого пути. Попутного ветра. Если желаете задержаться на пару дней, опробовать местный досуг – готов предложить вам пятидесятипроцентную скидку.
Прежде чем удалиться, посол окинул высокомерным взглядом Агнию.
– А почему на переговорах присутствует какая-то маленькая девочка?
– А она тоже капитан! – закинул ноги на стол варлорд.
– Прямо как вы?
– Да, прям как мы. Прикиньте?
Посол покачал головой и вышел. Пираты переглянулись.
– Тираксор?
– Тираксор.
– Вы знаете нападавшего? – не стерпела Агния.
– Да, он работал на одного крупного торговца табаком, пока его работодатель не обанкротился вследствие недавних событий. Я у него краденую муку выторговал вдвое дешевле, чем у Смитсона бы покупал, отличная сделка.
– А теперь, значит, мы его сдадим, если он на нашей земле появится… Бесчестно как-то получается.
– Почему бесчестно? – обиделся Эммануил. – Я его перед отплытием предупредил, чтобы больше на Спасе не объявлялся. Не послушает – сам дурак.
Так мало-помалу в трудах и заботах, в треволнениях и радостях пролетел первый месяц пиратской жизни. Агнии показалось, что он был короче вспышки от молнии.
Жалоб Эммануилу поступило немного, поэтому вечером она таки сумела вместе с командой «Алёнки» собраться тесным кружком в одном недорогом полуподвальном кабачке.
– Смотрите, что у меня есть! – извлекла она из рюкзака бутылку коньяка. – Тот самый. Стащила у Его Светлости, четырехименного любителя взвалить скучные обязанности на других. Сегодня же и оприходуем полностью.
– Ого!
– Вкуснотища!
– А проблем не будет?
– Ерунда, у него там целый подвал выпивки разной.
Вечер прошёл превосходно. Стирнер с Ромашкой заявили о планах пожениться. Торкнем хвастался найденными редкими деталями для машины по производству фальшивых денег. Грэхем веселил всех, зачитывая с интонациями статью из «Таймс» об ограблении лайнера.
Жизнь потихоньку налаживалась.
Царство снов
Где-то в первых числах августа Сигила Торчсона избили. Трое пиратов с «Пиявки». Мальчик очень старался, чтобы вместо избиения вышла полноценная драка, но хилые кулачки подростка не могли нанести взрослым мужчинам хоть какого-нибудь заметного урона.
Конфликт произошёл на Стене Рыболовов – месте с восточной стороны Свечной Бухты, где не было пляжей и море подходило вплотную к скалистым образованиям мыса. Глубина под утёсом местами достигала тридцати футов, и там водилось много рыбы, любившей гнездиться в подводных каменных норах. В таких местах пираты построили балкончики, с которых можно было рыбачить.
Сигил пришёл на помост в отвратительном настроении. Ему уже больше недели не удавалось сочинить стих. Даже короткое четверостишие на четыре слога каждая строчка.
Нет, кругозор позволял ему без проблем собрать структуру из красивых слов так, чтобы со стороны получившееся казалось глубоким и содержательным. Но сам поэт знал бы, что это ложь. Торчсон всегда запечатлевал только реальные впечатления, образы или мысли. Все стихотворения, которые он когда-либо создавал, были слепками окружающего мира. Пустой формы он не терпел и недолюбливал за неё большинство современных ему популярных сочинителей. Сигилу казалось, что они «выдувают изысканные, холодные, пустые сосуды».
Впечатлений, образов и мыслей остров Спасения подарил бездну. Более того: в одной закусочной парень стал свидетелем того, как группа моряков горланила песенку, стуча подошвами в такт словам. Песенка была примитивной, грубой, безумно похабной, но ритм… Ритм овладел сердцем Сигила без остатка. Никакая другая форма не могла передать саму сущность разбойной жизни лучше, чем эта последовательность четверостиший на четыре слога – строчка, строгой и вместе с тем разнузданной, энергичной, безбашенной. Он загорелся желанием положить на ритм другие, ёмкие слова, создать пиратскую балладу.
И – ничего. Десятки разорванных в клочья тетрадных листов, часы бесцельных скитаний по диким территориям в поисках вдохновения не привели ни к чему. Теперь каждый раз, как его называли «поэтом», был для Сигила упрёком – а называли его так подчинённые Агнии часто.
Сегодня подросток вдобавок решил переключиться и написать любовный стишок к Синимии. Результат получился для автора насмешкой над собственными чувствами. Швырнув в огонь, он немного поудивлялся омерзительности итога, пока не представил, что, возможно, Агния любые его знаки внимания видит такими же омерзительными нелепостями, отчего впал в тоску окончательно.
Трое бойцов Эммануила пришли на помост в отвратительном настроении. Их не взяли на охоту. Вот уже больше недели «Пиявка» отсутствовала в городе, рыскала где-то за горизонтом, искала пузатые пароходы. Места пиратов на крейсере заняли другие люди. И хотя Сермёр, ведавший набором экипажа, заверил их, что увольнение временное, что заменившие их не собираются бросать якоря на Спасе и присоединились к команде лишь разово подзаработать, они опасались. Вдруг Эммануилу успехи новых матросов понравятся больше, и он начнёт заманивать их на постоянную службу? Пришёл на одну охоту, остался насовсем – для пиратов такие петли жизненного пути были в порядке вещей. Им же тогда предстоит расстаться с привычным статусом, искать новый источник заработка на суше. Чинить крыши, чистить столы в трактирах, терпеть снисходительные взгляды бывших сокомандников.
Конфликт был неизбежен. Пираты предложили Сигилу выпить рому вместе с ними. Парнишка отказался заливать в себя больше кружки. Пираты сочли отказ за неуважение и начали насмехаться над слабостью организма, тщедушностью и задумчивостью мальчика.