Председатель задумался.
– В каюте номер двенадцать лежит коллекция миниатюр художника Паоло-Санто. На аукционе я приобрёл их за семнадцать миллионов, сейчас цена, наверное, могла и ещё возрасти. Вот, возьмите ключ от рундучка.
– Спасибо. – Агния передала ключ назад по цепочке пиратам. – Лессинг, проверь господину судье карманы. Следующий! – Вспомнив о рупоре, до сих пор сжатом в правой руке, она буркнула под нос: – Хороший, себе оставлю.
Команда Синимии взялась за «Лакританию» по-крупному. Помимо отправившихся в банкетную, действовали ещё два отряда. Первый прочёсывал жилые каюты, второй – грузовой трюм. Экипаж лайнера помогал захватчикам, погружая добычу в грузовые шлюпки и даже доставляя до подлодки.
Сигила Агния оставила снаружи носовой пристройки, у актёрского входа. Оставила под присмотром Бураха, как знакомого парнишки.
– Доктор Бурах. Расскажите подробней о случившемся с Агнией. Не уверен, что правильно понимаю ситуацию.
Судовой врач тяжело вздохнул.
– Давай-ка, дружок, найдём, где здесь можно присесть. История не то чтобы сбивает с ног, просто она длинная. На прогулочной палубе, кажется, были скамейки.
– Агния сказала дожидаться её здесь, – соврал Сигил, которому не хотелось возвращаться к фонтанам. – Давайте на фальшборт взберёмся?
– А ты не упадёшь?
– Может, я и сухопутная крыса, доктор Бурах, но крыса из Предрассветного!
– И то верно, – улыбнулся доктор. – Хорошо. Только сядем не спиной к морю.
От раскинувшейся под ногами бездны захватывало дух. Сигил не забывал, до чего их корабль огромный. И всё же сидеть, свесив ноги над солёными морскими просторами, постукивать каблуком по влагоустойчивой краске, смотреть, как в тени великана муравьишками снуют шлюпки, и слушать, как за твоей спиной волочат от трюмов к кранам мраморные скульптуры и ящики с восточанским фарфором…
«Почему администрация не ввела такой вариант досуга? Я бы заплатил».
– Вот она, Синяя Бездна!
– Не стоит лишний раз её поминать. Лучше начнём рассказ. Мы возвращались с грузом из Муаа. Перед самым отплытием Джека укусил москит. Никто тогда не обратил на это внимания, но…
Вязкая, тягучая история, полная несправедливости, жестокости, глупости, людских ошибок и роковых совпадений, обволокла Сигила Торчсона с головы до ног. Он не задавал уточняющих вопросов, полностью положившись на Бураха, уверенный, что врач не опустит важные подробности. И долго сидел после того, как доктор, дойдя до «Лакритании», закончил рассказ. Сидел, не отрывая кулака от губ, а взгляда – от горизонта.
– Как они посмели? Поднять руку на Агнию… на такую девушку…
– Им всё равно. Мало кто относится к капитану так же, как мы… а как ты, тем более.
– Я знаю. Хотя… теперь, заметьте, и многие другие начинают понимать, насколько она удивительная. Давно пора! – Поэт окликнул Торкнема, тащившего в раскорячку инкрустированный бриллиантами чайный столик: – Господин корсар!
– Отстань, сопляк, я занят!
– Хотите золото?
Шварк! Столик был брошен на палубу.
– Та-ак, вот с этого момента поподробнее!
– Дядя Юнк отправился в Империю, чтобы приобрести имение. Сделка заранее обговорена. С собой он везёт средства для оплаты. Деньги на аренду земли, на строительство, отделку, мебель – всё здесь. Так просто вы их не найдёте: дядюшка припрятал золото в продовольственном трюме. Вы ведь продовольствие не расхищаете? Ящики с И–781 по И–797 заполнены золотыми слитками. На сумму… – Он глубоко вдохнул, припоминая. Вот и пригодились дядины уроки. – Двадцать миллионов фунтов стерлингов.
– СКОКО?!
Сквозь Торкнема пропустили электрический ток.
– Ну, шкет, спасибо! Не знаю, зачем ты это делаешь, но если не соврал, я тебе готов неделю шнурки завязывать. Народ, народ, трюм с хавчиком вскрывайте, там такое!
Пират умчался, бросив столик валяться посреди палубы.
– Если дядя узнает, что ты сдал его золото, он от тебя мокрого места не оставит.
– Я и так просто живое мокрое место, – не согласился Сигил. – Доктор Бурах, вы верите в судьбу?
– Нет. Человек – сам вершитель будущего, а не слепая кукла в руках судьбы.
– А я верю. Теперь, после того как она вывела вас ко мне.
Процесс отъёма личных средств прошёл куда лучше, чем Агния ожидала. Изначально она напустила на себя грозности, боясь, что Драгоценные станут бегать от неё по лайнеру или полезут в драку.
Тем не менее к половине обобранных почтенная публика сообразила, что их не собираются расстреливать просто так. Страх медленно, но верно разжимал когтистую хватку, отпускал свою пёструю, сверкающую добычу. Однако на замену страху вопреки ожиданиям Агнии пришла не злоба, а… симпатия. В перешёптываниях за спиной Синимия всё чаще подмечала одобрительные и даже восхищённые комментарии:
– Она ведь женщина! Да и притом молоденькая такая, а уже предводитель пиратов!
– И взрослые бандиты её слушаются. Поразительно!
– Как ей не страшно морским разбоем заниматься?
– Повязка-то вряд ли для красоты. Видать, в свои лета уже во многих переделках побывала.
– Тише ты, Фуха. Она тебя слышит!
– Да не бойтесь. Она, вон, улыбается!
Черноволосая не стерпела, расцвела в улыбке ещё шире. Какой-то из пассажиров сорвал перед нею шляпу.
– Те, кто заминировал наше судно, – коварные трусы. А вы ловко захватили нас в честной битве, вы доблестная девушка! Ещё и благородны, раз не стали собирать украшения с мертвецов.
– Больно хочется мне потом вашу кровь с банкнот оттирать, – сказала Агния, вызвав несколько восторженных хлопков.
Но окончательно сердца пленных завоевал эпизод с девочкой, где-то одного возраста с Сигилом. Когда Агния дошла до дворянки, та переволновалась и шлёпнулась в обморок. Стоявшие поблизости кавалеры растерялись, и бедняжка чуть не ударилась головой об пол. К счастью, пиратке хватило реакции подхватить девочку в воздухе и донести до ближайшего кресла, где её бросилась приводить в чувство мать.
Очнувшись, дворянка стала умолять грабительницу не отбирать её кольцо. Сквозь слёзы Агния смогла различить, что это последний подарок от папеньки на день рожденья перед его внезапной кончиной. Всхлипывая, шмыгая носом, девочка просила разрешения сохранить напоминание об отце, предлагала вместо колечка своё платье, которое «стоит почти так же», и даже потянулась дрожащими руками к застёжкам на спине.
– Про кольцо правда? – спросила Агния у матери.
Та подтвердила.
– Оставь. Сколько уже твоего папеньки нету?
– Полтора… года… шмыг.
– Моего почти месяц назад не стало.
И, стиснув плечо дворянки пальцами, отчего та лишь покрылась дрожью, Синимия двинулась дальше. А необворованные аристократы ломанулись к ней толпой.
– Возьмите, здесь сорок тысяч крупными купюрами!
Платок на вид обычный, но шерсть, из которой он соткан, встречается лишь у вымирающих козлов с Позолоченных гор…
– В очередь, благородные господа, в очередь!
Красотка в блестящем платье, от которого у Агнии заболел глаз, присвистнула.
– Ты посмотри-ка! Простонародье отрастило зубы? Говорила же, Кеша, Юнк играет с огнём.
– Полегче с