Сигил отрешённо пожал конторщику руку.
– Не просто пассажиров, а крайне богатых пассажиров. Подтрестное предприятие «Лакритания» приносит вашему дяде годовой доход, сопоставимый с прибылью от целого топливного конвоя за аналогичный период. Наш лайнер – ценная жемчужина в ожерелье торговой империи семейства Торчсонов.
– Ну да, – кивнул Юнк, поморщившись от того, что подчинённый его перебил. – Мистер Истелвуд проведёт с тобой несколько ознакомительных занятий по круизному бизнесу. Сегодня узнаешь про самое главное – прибыль, сколько её поступает ежеквартально, куда она распределяется и от чего зависит. Завтра расскажем про основы рекламных кампаний. Пора вам, юноша, браться за ум. Для чего, по-твоему, я взял тебя в плавание?
– Учиться.
– А конкретнее?
– Ознакомиться с экономикой круизного дела.
– Верно, – слегка разочарованно согласился Юнк. Сигил вёл себя покорнее, чем он ожидал, и заранее приготовленный упрёк звучал теперь не столь обоснованно. – Я прекрасно вижу, что ты вечно пытаешься улизнуть, развлекаться со всякими детишками, вроде этих Фишлей. Подобные им только и делают, что сосут семейные бюджеты, неспособные принести своим благодетелям даже горстку центов. По-хорошему, чтобы отрабатывать моё гостеприимство, тебе следовало бы зубрить деловую документацию сутки напролёт.
– Как скажете, дядя.
– Что? Это… ирония? – окончательно растерялся Юнк.
Сигил поднял на опекуна опустевший взгляд.
– Нет. Мне всё равно, я мёртвый. Хотите – буду зубрить всю ночь, хотите – не буду.
– В смысле, ваш племянник мёртв? – не понял Истелвуд.
Юнк пожал плечами.
– Очередная глупая метафора. Он ведь у нас ещё и поэт. Приступайте, управляющий.
Мистер Истелвуд начал лекцию. Юнк регулярно перебивал его, добавляя собственные уточнения, ставя акценты на сторонах вопроса, которые казались ему наиболее важными. Сигил слушал внимательно, на вопросы отвечал верно, но это было мёртвое внимание. Мозг усваивал информацию без эмоций, без чувственного вовлечения. Душа мальчика как будто осталась там, на корме, валяться.
– Таким образом, хранить деньги в Имперском банке оказывается сегодня даже надёжней, чем у восточных частников, – рассуждал купец, важно расхаживая по мостику. – Но, что наиболее интересно, почему же именно доход с «Лакритании» мы переправляем… Что такое?
Обернувшись, Торчсон оторопел оттого, что его слушатель опустился на пол и теперь лежал, не сводя с опекуна взгляда, полного вселенской тоски.
– Продолжайте, дядя, я всё, что вы говорите, слушаю. «Доход с „Лакритании“ мы переправляем…»
Из-под века мальчика выкатилась слеза. Но Юнк её не заметил. Миллиардер понял лишь, что его наследник выкидывает какую-то дикость на глазах у посторонних людей, пусть и его подчинённых, а не свободных богачей. Побагровев, он заорал на мальчика, требуя немедленно встать.
Мальчик не шелохнулся.
– Мне не хочется стоять. Давайте я вас лёжа дослушаю?
Подавившись ругательствами, Юнк Торчсон обвёл взглядом присутствующих. Те стояли столбами с каменными лицами. Неплохо зная своего работодателя, они представляли, чем в такой ситуации могла для них обернуться неверная реакция. Старшему помощнику капитана купец приказал поднять парнишку за плечи, и тот подчинился.
– Опоздал… опоздал на целую жизнь, – бормотали губы Сигила.
Юнк, решив, что воспитуемый избрал такой странный способ над ним издеваться, ударил зеленоглазого ладонью по лицу. Но и после удара Сигил продолжал рассеянно смотреть куда-то сквозь дядюшку. Тогда, охваченный новым подозрением, Торчсон вырвал племянника из рук старпома и наклонил шею в поиске почерневших сосудов.
– Ты что, принимал маджапаху? Ну, Сигил, если ты подсел на наркотики, знай, я тебе устрою такую…
Но тут с веранды на мостик ворвался смотрящий.
– Вы чего за терминалами не следите?! Я же сигналю! По носу какая-то подводная лодка всплыла!
Пальцы купца разжались, и пленник повалился на четвереньки. Потирая ладонью покрасневшую кожу на шее, он уставился на моряка, впрочем, как и все остальные. Перебранка была забыта. Капитан недоверчиво прошипел:
– Джерри, да ты пьян, что ли? Откуда на пятьдесят первой широте подводная лодка?
– Только если пираты. Это нападение, капитан!
– Чушь! – пророкотал Торчсон. – Мы первые люди государства, на нас не посмеют напасть какие-то вонючие пираты. – И, видимо, радуясь возможности отвлечь присутствующих от выходок наследника, он добавил, обращаясь к управляющему: – Что-то, мне кажется, вы набираете экипаж из уличных забулдыг. Возможно, мне следует укоротить вам финансирование?
Матрос покраснел, топнул ногой.
– Я не пьян и не спятил, у нас и правда пиратская субмарина на тридцати градусах справа по курсу! Вот, возьмите трубу, посмотрите.
А старший помощник, уткнувшийся лицом в смотровое стекло, подтвердил:
– Господа, там на самом деле как будто бы нечто всплыло.
Присутствующие кинулись на веранду. Оставшись один, Сигил поднялся на ноги, цепляясь за корпус терминала. Со стороны правого борта громко зашипел крейсер. Выпустив клубы дыма, он понёсся вперёд, навстречу угрозе.
«Пираты? Настоящие, пренастоящие пираты. Нас ограбят. Меня могут убить!»
Сигил почувствовал сильную дрожь в костях. Давненько ему не приходилось ощущать близость смерти. Пожалуй, ни разу со страшной эпидемии бледной горячки пять тысяч сто двадцать седьмого. Это внезапное, острое чувство угрозы встряхнуло паренька и даже смогло оттеснить Агнию на второй план. Место черноволосой морячки заняли журнальные истории, в подробностях смаковавшие жестокости, что пираты творят на захваченных кораблях.
Остальные же ещё не успели осознать происходящего. Юнк клялся, что пираты не могут напасть на «Лакританию», капитан, стиснув зубы, подгонял «Серебряный Коготь».
– Сейчас, сейчас они их прикончат!
Но крейсер повёл себя странно. Вместо стрельбы по противнику он внезапно сбросил ход и принялся мигать лайнеру прожектором. Сигил мысленно обругал себя за то, что так и не выучил сигнальный язык.
– Что происходит? Почему они не топят пиратов?
Капитан сосредоточился на сигналах, проигнорировав Юнка, отчего купец топнул ногой.
– Я требую, чтобы вы перевели мне немедленно!
– Сейчас, сейчас. НИТРОТИН. Какой нитротин… Ах, чтоб меня.
Капитан обменялся дикими взглядами со старпомом, и тот бросился к рычагам останавливать корабль. Юнку стали объяснять, что на лайнере присутствует тайный груз взрывчатки и они все в смертельной опасности. Дядя не понимал, ругался. Сигил дёрнул старшего помощника за плечо:
– Мы будем драться? У меня в каюте есть шпага!
– Даже не думай, малой! Нас, считай, к бомбе привязали. Нельзя оказывать сопротивление.
Капитан сам взялся за прожектор, засигналил крейсеру. Старпом схватил телефонные раструбы, приказал команде не допускать паники среди пассажиров. Управляющий Истелвуд тщетно старался убедить босса покинуть мостик. Торчсон ничего не понимал, скандалил, ревел, что на его корабле не может быть нитротина. Внизу на носовой палубе столпились матросы, а ещё дальше и ниже – Сигилу пришлось сощуриться, чтобы разглядеть: – к лайнеру приближалась шлюпка.
«Абордажная группа!»
Ещё можно было успеть что-нибудь