Этой ночью ей было не до секса. Когда Агния Синимия соблазняла рыжебородого на пароходе, когда тот гладил ей плечи – она не думала о сексе. Она собиралась взять субмарину штурмом – или погибнуть в битве. Теперь же, когда единственный путь к просвечивающему сквозь паутину кошмаров заветному шансу пролёг через изнасилование, вчерашней кадетке стоило невероятных усилий подойти к капитанской койке. Но она подошла. И накрыла осколок подушкой.
С момента, как люки перегородили прямую кишку с трапом, отрезав людей на подлодке от вольных морских просторов, прошло уже больше часа. Всё это время черноволосая морячка провела в каюте Сэффа одна. Субмарина так и не погрузилась, только закупорилась. Агния была уверена, что они по-прежнему покачиваются на волнах неподалёку от опустевшего пароходика. Беззвучных электродвигателей ещё не изобрели, она обязательно услышала бы вращение ротора или хотя бы ощутила ход. Любой корабль подрагивает, когда идёт, и пираты совершенно точно не шли. Но почему?
Ответ не заставил себя долго ждать. Тайна перестала быть тайной, когда за стенкой, в матросском кубрике нестройный хор затянул грубую, развратную частушку.
«Да, команда требовала попойки. Но неужели наклюкались сразу все? И часовые? И… капитан?»
Словно отозвавшись на мысли пленницы, снаружи, рядом с дверью закричали:
– Карп, да бросай ты свою прошмандовку! Кэп с нами бухает, и ты подключайся. Мы отыскали бочку годичной выдержки, представляешь? У нас, оказывается, на борту и такой ром есть!
– Приказ есть приказ. Пока капитан или старпом не сменят, не уйду.
– Тьфу, Карп. Рыба ты, а не человек, честное слово!
Агния спрятала лицо в ладони. Тупоголовый чурбан собирался стеречь её хоть до рассвета. А ей так не хотелось проходить через изнасилование.
Как передать чувства пленницы, загнанной в капкан и покорно ждущей, когда хищник вспомнит о её существовании и придёт поразвлечься? Минуты ползли как часы. Скоро Агнии начало казаться, что низенькие своды давят на неё. В лёгких переставало хватать воздуха. Каморка оборачивалась гробом, тесным металлическим гробом. Хотелось поднять ладони над головой и зажмуриться, чтобы железо не опустилось, не раздавило её в лепёшку, а воображение рисовало самые жуткие картины того, что Сэфф Рыжая Борода может с ней вытворить. Когда паника накатывала по самое горло, когда Агнию мутило и ей хотелось вырвать, она успокаивала себя, повторяя шёпотом всего одно слово:
– Шанс… шанс… шанс… шанс… У меня есть шанс… шанс…
И отчаяние отступало.
Но вот дверь приоткрылась, заполнив каюту хмельными парами. В проёме появилась рыжая шевелюра.
Побледневшая пленница медленно поднялась с кровати.
Напившийся капитан с трудом нащупал щеколду, запереть за собой. Когда мутные, побагровевшие глаза повернулись к Агнии, она взмолилась, чтоб здоровяк рухнул на пол и захрапел. Но взгляд обрёл ясность, борода задрожала.
– Ах, точно. Ещё же есть ты. А я и забыл…
Кафтан полетел на крючок. Одним изворотом мышц Сэфф сорвал с себя тельняшку, обнажив волосатую, нестриженую грудь.
– Не надо! Пожалуйста! Мой отец – Драгоценное лицо, он вам сколько пожелаете заплатит, только не трогайте!
– Вот как? Ну… – рыжая Борода гадко заухал, – если он и впрямь любит свою ненаглядную, он мне уже заплатит за то, что я тебя ему не в конвертах по кусочкам верну. Снимай рубашку! Быстро!!
Притворяться перепуганной канарейкой больше не требовалось. Дрожащими пальцами Агния расстёгивала пуговицу за пуговицей. Сам насильник быстро избавился от всего, кроме панталон, и, как только белая ткань скользнула с плеч жертвы, сразу вцепился ей в груди. По венам несчастной заструился животный ужас, когда она увидела отвратительный вспухающий бугор между ног рыжего.
Сэфф раздел её донага, швырнул на койку, а сам навалился сверху. Он стал тереться лицом о лицо девушки, а правую руку засунул ей за ухо. Не за ухо. Под подушку!
– У тебя кончик торчал, убийца.
– Не-е-е-ет!
Синимия задёргалась, забилась, но куда ей было вывернуться из-под мужицкой туши. Осколок полетел прочь, а насильник только навалился сильнее и заревел:
– Я сразу почувствовал, что ты боец! Люблю, когда девушка сопротивляется. Борись! Кричи!
Агния кричала. Билась в агонии. Пыталась пинать коленями, пыталась вывернуться. Гроб схлопнулся вокруг неё, порос мясом, выдавливая истошный вопль из лёгких. Сэфф двигался сильными толчками, рывками и одновременно вылизывал ей лицо. Волосатая рожа уткнулась Агнии в губы, задушив крик. Затем запрокинулась в стоне вверх. Её место заняла шея. Могучая, со вздувшимися прожилками и посиневшими от алкоголя сосудами.
И тогда Агния вонзила капитану Сэффу в шею зубы.
Вкус крови во рту. Оглушительный рёв. Туша покатилась влево, а ручищи, до этого прижимавшие Синимию к койке, потащили её за плечи прочь. Вот только теперь силища бородача сыграла с ним злую шутку. Агния стиснула челюсти, и, оторвав лёгкую девушку, Сэфф также вырвал ею из себя комок плоти. Несколько сосудов. И седативный нерв.
– Сука!
Под ложечками засосало. Каюта опрокинулась. Агния успела понять лишь, что её приподняли в воздух и что угол стола на страшной скорости несётся ей прямо в правый глаз.
И вспыхнула боль. Адская боль в районе правого глаза, затмившая собою всё. Морячка рухнула на землю, не в силах даже встать на колени из-за адской боли. Удар сотряс всё её тело, каждую косточку. Череп окутало пуховым одеялом. Рядом, на том же полу, она сквозь багряный туман различила корчащегося Сэффа. Пирата уже прихватило предсмертной агонией. Слабеющими пальцами он скрёб рану на горле.
– Что… ты… сделала…
Агния не отвечала. Умирающий Сэфф был где-то там далеко. Близко было лишь багряное марево… и боль. Стиснув челюсти, лишь чудом не прокусив язык, она билась головой о железо, чтобы заглушить боль.
На короткое время организм девушки превратился в стакан, в котором смешивают дикий коктейль из адреналина и боли. Адреналин тянул её вверх, боль прижимала вниз. Она поднялась на четвереньки. Упала. Снова поднялась.
В дверь заколотили.
– Капитан, у вас там всё в порядке? Я услышал крик.
Агния сделала единственное, что могла: застонала, что было мочи. Стон, видимо, убедил прохожего, раздались удаляющиеся шаги.
Понемногу адреналин брал верх. Боль не исчезла, но стала терпимой. Красный туман рассеялся. Встав на ноги, Агния посмотрела левым глазом на мертвеца, лежащего посреди каюты. Толкнула дверь.
На волю!
За двумя поворотами продолжались гамаки. Здесь ромовые пары сгустились настолько, что их можно было намазывать на хлеб. Повсюду валялись пустые бутылки и пьяные пираты. Почти все они громко храпели. Только один при появлении Агнии засмеялся, потянулся