* * *
День клонился к вечеру, и ресторанчики в центре уже начали заполняться посетителями.
— Куда пойдём? — спросил я. — Вон вывеска «Дадонская кухня» — это что?
— Рыба, моллюски, водоросли, — ответила Арна. — Неплохая еда, но очень специфическая, мне она ещё в Дадоне надоела. Давай что-нибудь другое, хорошо?
— А какие ещё кухни бывают? — заинтересовался я.
— Да я не особенно много знаю, — задумалась она. — В Мерадии, например, всё с грибами, и ещё они разные запеканки любят. Ну, это всё ты и сам там ел. В Радике в основном разные ростки, корешки, почки — еда там невкусная, но, говорят, исключительно полезная. Во Фрасте птица и яйца. Наша, Коруса, кухня считается одной из лучших, есть такое общепринятое мнение. И она у нас очень разнообразная — мы много чего выращиваем и разводим. Кстати, может, пойдём в тот трактир, где я заказывала индейку из Коруса? У них хороший выбор, и готовят они неплохо.
— «Пьяный магик»? Это где к нам стражники пристали? — вспомнил я. — Ну давай туда, действительно неплохой трактир. Только с условием, что будем танцевать. Какой-нибудь медленный танец, где тебя можно будет как следует к себе прижимать.
Арна слегка порозовела и смущённо засмеялась, но, судя по всему, ничего против не имела.
Народу в «Пьяном магике» было ещё немного, и нам удалось занять хороший столик у окна. Впрочем, место было явно популярным и быстро заполнялось, так что мы пришли как раз вовремя. Арна снова заказала какое-то корусское блюдо со сложным названием, а я ту же самую отбивную из дельфорской мыши — зачем менять хорошую и проверенную еду на неизвестно что?
— Я, пожалуй, закажу кружечку пива, — объявил я. — Знаю, что ты не одобряешь, но мне просто необходимо немного расслабиться.
— Давай лучше закажем бутылку вина, — предложила она.
Я не показал вида, но порядком удивился — до этого я ни разу не замечал за ней желание выпить.
— Давай, — согласился я. — Только я в вине не разбираюсь.
— Я немного разбираюсь, — успокоила она меня и погрузилась в обсуждение с официанткой сортов винограда, годов урожая и прочих вещей, большей частью мне совершенно непонятных.
— Что, трудно пришлось? — спросила Арна, когда официантка нас, наконец, оставила.
— Даже не знаю, что ответить, — озадачился я, сразу поняв, о чём она спрашивает. — Не то что трудно… просто как-то странно. Ну и потом довольно долго приходил в себя.
— Расскажешь?
— После твоей инициации обязательно всё расскажу, а вот сейчас, наверное, не стоит.
Она вопросительно посмотрела на меня.
— Боюсь, что мой рассказ повлияет на тебя, и тебя туда же занесёт, — объяснил я. — Дельгадо сказал, что инициация у каждого своя, и пусть она у тебя будет какая-нибудь другая.
— Плохое место?
— Жутковатое, — признался я. — Потом всё тебе подробно расскажу, обещаю.
— Ну, меня уже ничто не способно напугать, наверное, — кривовато усмехнулась она. — Но потом так потом.
— Уже ничто не способно напугать? — переспросил я.
— Я, наверное, просто перебоялась, — ответила Арна. — Знаешь, Артём, я ведь всю свою жизнь боялась. Боялась зверей, на которых меня заставляли охотиться. Когда мать вышла замуж второй раз, боялась отчима — ему не нужна была наследница, и это было очень заметно. Правда, мать по этому поводу почему-то совершенно не беспокоилась, и от этого было только страшнее. Потом она родила брата, и я была просто в ужасе. Понимала, что живу взаймы. Но брат подрос, и мать сделала наследником его. Мне стало немного спокойнее, но потом мать погибла, и я была уверена, что это дело рук отчима. Ясно было, что я совершенно лишняя, но отчиму всё же было выгоднее не убивать меня, а отдать куда-нибудь замуж. Я, в принципе, была и не против, лишь бы быть от него подальше, но он подобрал мне в мужья извращенца, у которого жёны не выживали. Я уже была готова бежать, но тут их с братом убили, и вот тогда стало действительно страшно. Хорошо, что у меня уже всё было готово для бегства.
Говорить что-то было бы неправильным, и я слушал молча. Бывает иногда, что лучше родиться в крестьянской семье, чем в княжеской, и, похоже, это как раз тот самый случай.
— Вот так я и бежала, в непрерывном ужасе, — продолжала она, глядя куда-то вдаль. — А потом встретила тебя. И вдруг поняла, что больше ничего не боюсь. Может, потому, что просто перебоялась, а может, почувствовала, что с тобой могу больше ничего не бояться. Вот, собственно, и всё. А как жил ты?
— Да тоже не очень хорошо, — признался я. — Хотя каких-то серьёзных опасностей у меня в жизни не было. Как бы тебе объяснить… Вот смотри: я родился в простой мещанской семье. Мне хотелось добиться чего-то большего, но как это сделать? У меня не было ни денег, ни происхождения, ни связей. Просто ещё одна серая фигура в бесконечной толпе таких же серых фигур. Образование помогает немного подняться, но именно что немного. Простой инженер на заводе, по сути, не так уж сильно отличается от рабочего на том же заводе, и без связей его шансы подняться хотя бы до главного инженера не очень велики.
Я остановился, вспомнив, что она может и не знать, что такое инженер или завод, но, похоже, она меня вполне понимала.
— В конце концов я решил, что проще будет подняться через науку, и поступил в университет на геологический. У меня был хороший диплом и интересная тема, и в целом перспективы были довольно неплохими. Но мне просто