Когда противники демократии утверждают, что один делает лучше то, за что он берется, чем правительство всех, то мне кажется, что они правы. Правительство одного, предполагая в том и другом случае равенство знаний, последовательнее, чем множество людей: оно выказывает больше настойчивости, общего понимания, совершенства в подробностях и верный взгляд при выборе людей. Те, кто отрицает это, никогда не видали демократической республики или судят на основании немногих примеров. Демократия, даже в том случае, когда она поддерживается местными обстоятельствами и настроением народа, не имеет того глазомера, который позволил бы ей установить в правительстве административную правильность и методический порядок; это правда. Демократическая свобода не выполняет каждой из своих задач с таким совершенством, как интеллигентный деспотизм; часто она бросает их прежде, чем они дали плод, или берется за предприятия рискованные и опасные. Но в окончательном результате она производит больше, она не так хорошо выполняет каждое дело, но она больше делает их. При ее господстве не то хорошо, что делает общественная администрация, а то, что происходит без нее и вне ее. Демократия не дает народу самого искусного правительства, но она делает то, чего не в силах часто создать и самое искусное правительство; она распространяет по всему общественному организму беспокойную деятельность и выступающие от избытка наружу силу и энергию, которых без нее никогда не бывает, но которые при сколько-нибудь благоприятных обстоятельствах могут производить чудеса. В этом заключаются ее важные преимущества.
В этом веке, в котором судьбы христианского мира находятся как бы в неопределенном положении, одни спешат нападать на демократию, как на враждебную силу, пока она еще в периоде роста, другие уже поклоняются ей, как новому богу, выходящему из ничего; но ни те ни другие не вполне близко знакомы с предметом их ненависти или их стремлений; они борются впотьмах и наносят друг другу лишь случайные удары.
Чего требуете вы от общества и от общественного правительства? Это надо обсуждать.
Хотите ли вы дать человеческому уму известную высоту, широкий взгляд на земные дела? Хотите ли вы внушить людям презрение к земным благам? Желаете ли вы вызвать или поддержать глубокие убеждения и подготовить способность к самопожертвованию?
Или для вас дело состоит в том, чтобы смягчить нравы, улучшить обращение, создать процветание искусств? Хотите ли вы поэзии, грома, славы?
Предполагаете ли вы организовать народ таким образом, чтобы он мог иметь сильное воздействие на все другие? Предназначаете ли вы его для великих предприятий и для того, чтобы оставить свой след в истории, каковы бы ни были результаты его усилий?
Если такова, по вашему мнению, главная задача, которую должны иметь в виду люди, действующие в обществе, то откажитесь от демократического правления – оно не привело бы вас верно к цели.
Но если вы находите важным обратить умственную и моральную деятельность человека на нужды материальной жизни и употребить ее на создание материального благосостояния; если рассудок кажется вам полезнее для людей, чем гений; если ваша задача состоит в создании не геройских доблестей, а мирных привычек; если для вас легче видеть пороки, чем преступления, и вы предпочитаете, чтобы было меньше великих деяний, с условием чтобы меньше было и великих злодейств; если вместо того, чтобы действовать в среде блестящего общества, для вас достаточно жить в среде общества благоденствующего; если, наконец, главная цель правительства заключается, по вашему мнению, не в том, чтобы дать всей совокупности нации как можно более силы и славы, а в том, чтобы каждому из отдельных лиц, составляющих нацию, дать возможно большее благосостояние и избавить его от нищеты, тогда уравнивайте общественное положение людей и способствуйте правлению демократии.
Если уже не время выбирать и сила высшая, чем сила человека, увлекает вас, не спрашивая вашего желания, в сторону одного из двух правлений, то старайтесь по крайней мере получить от него все то позитивное, что оно может дать; и зная его хорошие стремления, как и его дурные склонности, приложите усилия к тому, чтобы развить первые и ограничить последние.
Глава VII
О всемогуществе большинства в Соединенных Штатах и о последствиях этого
Естественная сила большинства в демократиях. Американские конституции искусственно увеличили эту естественную силу. Каким образом? Условные полномочия. Моральное господство большинства. Мнение о его непогрешимости. Уважение к его правам. Почему оно увеличивается в Соединенных Штатах
По принципам демократического правления господство большинства в нем должно быть абсолютно, потому что, помимо него, в демократиях нет ничего устойчивого.
Часть американских конституций постаралась еще искусственно увеличить эту естественную силу большинства[186].
Из всех политических властей законодательная власть охотнее всего повинуется большинству. Американцы пожелали сделать так, чтобы члены законодательного собрания назначались непосредственно народом и на очень короткий срок, чтобы заставить их подчиниться не только общим взглядам, но и ежедневным желаниям избирателей.
Они взяли членов обеих палат из одних и тех же общественных классов и посредством одинакового способа избрания, так что действия законодательного собрания почти столь же быстры и не менее неудержимы, как и действия одной палаты.
Когда законодательная власть была устроена таким образом, то они соединили в ее среде почти все управление.
Увеличивая мощь властей, которые уже по природе были сильны, закон все более обессиливал те из них, которые естественно были слабы. Он не давал представителям исполнительной власти ни прочности, ни независимости, и, подчинив их вполне случайным желаниям законодательного собрания, он отнимал у них ту долю влияния, какую они могли бы проявлять, согласно с природой демократического правления.
Во многих штатах он предоставлял назначение судебной власти избранию большинства и во всех ставил существование ее в зависимость от законодательной власти, давая представителям право ежегодно назначать жалованье судей.
Обычай пошел еще дальше, чем закон.
В Соединенных Штатах распространяется обычай, который наконец сделает бесполезными гарантии, представляемые представительным правлением; очень часто случается, что избиратели при выборе депутата указывают ему план действий и возлагают на него определенные обязательства, от которых он не может уклониться. За исключением шума, это все равно как если бы большинство само обсуждало проблемы на площади.
Кроме того, многие особые обстоятельства способствуют в Америке тому, чтобы сделать власть большинства не только преобладающей, но и неодолимой.
Моральное значение большинства основывается отчасти на той мысли, что во многих людях, собравшихся вместе, больше разума и знания, чем в одном человеке, и что число законодателей важнее их