– Мама, здесь Хэвон. Она снова пришла.
Внезапно Сиан ущипнула тетю за кончики пальцев ног. Хэвон вздрогнула от неожиданности. Тело тети на мгновение дернулось.
– Что это было? Она ведь только что пошевелилась, да?
– Это рефлекс. Означает, что чувствительность еще осталась… в какой-то мере. Иногда она даже издает звуки. Правда, смысла в них нет.
Сиан с помощью отсоса удалила мокроту, затем погладила мать по голове и тихо сказала ей:
– Тебе наверняка было тяжело.
Хэвон молча наблюдала за тем, как Сиан умело и размеренно ухаживает за тетей. Она не могла представить, какой путь прошла Сиан, чтобы научиться понимать ее потребности, не имея возможности даже спросить. На миг Хэвон ощутила вину за то, что когда-то расспрашивала Сиан, почему та совсем не думает о будущем. Какое это все имеет значение? Оценки, университет…
Они сели друг напротив друга и принялись за ужин. Сиан выглядела подавленной, и Хэвон решила попытаться хоть как-то ее разговорить. Она болтала обо всем подряд: о том, как впервые в академии посмела возразить учителю, о том, что дождь напомнил ей, как в начальной школе они играли в вышибалы под ливнем, о том, что Согым любит гулять в дождливую погоду…
– Тебе неловко, когда мы молчим? – неожиданно спросила Сиан.
– А?
– Просто так выглядит.
– Да нет. Я просто подумала, что ты, может, скучаешь, вот и болтаю.
– Понятно… – тихо ответила Сиан и вернулась к еде.
Ее повседневная жизнь была до предела простой. Хэвон давно поняла, что если не начинать разговор самой, обсуждать с Сиан почти нечего. Возможно, именно поэтому та настолько часто вспоминала прошлое – в ее настоящем не происходило ничего нового.
С тех пор как Хэвон сблизилась с Сиан, все перестало быть как прежде. Отношения с Хёнсу, подготовка к поступлению, повседневные заботы – все стало запутанным. Но ведь у Сиан ничего этого не было. Ее жизнь состояла только из одного – матери и ухода за ней. Казалось, больше ничего для нее просто не существовало.
– Я… рассказала обо всем маме.
– О чем? – Сиан удивленно распахнула глаза.
– Просто… Рассказала, что встретила тебя. И про тетю…
– И что?
– Мама сказала, что выплатила компенсацию.
Сиан выглядела потрясенной.
– Ты тоже не знала, да? Вот и я. Получается… тогда… мама знала о состоянии тети и перевела деньги на лечение.
– Значит, она знала, что с моей мамой? А ты с братом – нет?
Сиан медленно кивала, переваривая услышанное, а потом спросила:
– И что? Тебе стало легче?
– Нет, не в этом дело. Просто мне показалось, что ты, наверное, как и я, ничего не знала. Взрослые ведь никогда нам ничего не рассказывают.
– Точно. Они вечно что-то скрывают.
Хэвон посмотрела на Сиан и осторожно предложила:
– А если бы я помогала тебе? Как в прошлый раз. Я не смогу приходить каждый день, но, может, раз в два или три дня…
– И как долго, по-твоему, ты сможешь это делать? Раз попробовала и решила, что справишься? Если не собираешься подписывать контракт, не болтай попусту.
– Я говорю искренне! И я понимаю, что мне придется чем-то жертвовать. В последнее время я только об этом и думаю.
Сиан непроизвольно усмехнулась и опустила ложку в тарелку.
– Ты понимаешь, как это нелепо выглядит? До сих пор жила себе спокойно, будто ничего не было.
– Разве я не могу хоть немного побыть нелепой, если это тебе поможет? Я просто следую своим чувствам. Разве ты не можешь их принять? Сколько бы вариантов я ни перебрала, это, кажется, единственное, чем я могу помочь.
– Хочешь заниматься уходом? На сколько тебя хватит? Ты думаешь, сможешь продержаться хотя бы месяц? Не в свободное время, не тогда, когда тебе делать нечего, а серьезно, как долго ты готова этим заниматься?
Когда Сиан потребовала конкретного ответа, Хэвон почувствовала, что выкрутиться не выйдет. Ей казалось, что она сделала серьезный шаг, решившись прийти сюда, но теперь стало очевидно, что она просто поддалась порыву и ничего не продумала. Она пришла, чтобы наладить отношения, но с каждым словом, казалось, только больше провоцировала Сиан. Голос той становился все более напряженным и заставлял Хэвон съеживаться, но все же она заставила себя говорить дальше.
– Я не уверена… но ведь можно попробовать…
– Кто тебя об этом просил? Все, что нужно, – перекрыть вентиль кислородного баллона. Она все равно не сможет дышать сама. Через час все закончится. Надо только закрыть вентиль и уйти. А я… я скажу, что не знала, что случайно оставила баллон перекрытым.
– Почему ты говоришь об этом так легко?
– Тебе кажется, что это легко? Для меня это хуже смерти. Вот почему я до сих пор так живу. Я не могу сделать это своими руками. Я ведь ее дочь.
– Думаешь, мне проще? Думаешь, я спокойно сделаю такое только потому, что я для нее чужой человек?
Холодный взгляд Сиан впился в Хэвон.
– Ты говоришь, что тебе жаль, но в итоге даже не собираешься ничего сделать для меня, да?
– Я пришла, потому что хочу быть с тобой.
– Хватит, не надо. Мне неприятно. Уходи.
Хэвон упрямо осталась на месте.
– Уходи, я сказала. Не уйдешь? Тогда уйду я. Посиди тут ночь с трупом.
Сиан резко встала, надела шлепанцы и вышла за дверь, прежде чем Хэвон успела ее остановить. Ошеломленная, она побежала за ней, отстав на какие-то секунды, но лифт уже ехал вниз. На улице было холодно, и Хэвон переживала за Сиан, которая выскочила под дождь в одной футболке.
Она обошла жилой комплекс, заглянула во все ближайшие магазины, но все тщетно. Уже собравшись отправиться искать дальше, она вдруг вспомнила, что тетя осталась одна в квартире, и ее охватило беспокойство.
Хэвон поднялась на все том же медленном и темном лифте и вернулась в квартиру. К счастью, она на всякий случай оставила дверной стоппер, так что смогла войти. Хэвон набрала номер Сиан, но услышала, как в тишине зазвонил мобильник, брошенный на кухонном столе. Она застыла в изумлении. Сиан ушла, оставив даже телефон… Не зная что делать, Хэвон нервно ходила по гостиной, потом открыла дверь в комнату, где лежала тетя. Раньше глаза ее были закрыты, но теперь она их открыла.
– Тетя…
Как и ожидалось, она не отреагировала. Хэвон придвинула стул и села рядом. Скорее всего, ничего плохого не случится, но уйти она теперь не могла. Ей казалось, что она начинает понимать, какое беспокойство все это время давило на Сиан.