Хэвон чувствовала, как в затылок ей впиваются напряженные взгляды как минимум восьми одноклассников. Она уже знала, как следует реагировать на замечания вроде тех, которые только что обрушились ей на голову. «Извините. Я буду стараться. Я сделаю все задания. Еще раз извините». В гнетущей тишине аудитории слышался только шум очистителя воздуха. Хэвон сосредоточилась на этом звуке, похожем на звук работающего кислородного баллона. На улице было влажно и душно, но внутри класса воздух казался легким и свежим. Говорили, что в этой академии все – от освещения до столов и стульев, обоев и белого шума – создано для максимальной концентрации внимания учеников. Пространство, абсолютно непохожее на дом Сиан.
«А вдруг все это – не реальность? Вдруг все эти люди просто разыгрывают спектакль? Разве могло бы это место выглядеть настолько однообразным и спокойным, если бы все было по-настоящему?»
И все же Хэвон не могла избавиться от ощущения, что квартира Сиан – намного более живая. Влажный тяжелый воздух, капли, скатывающиеся со лба, слабый запах тетиного пота, едва уловимый запах мочи, тихая музыка из радиоприемника – Хэвон отчетливо помнила все.
И внезапно она выдала совершенно неуместное:
– Может быть.
От такого ответа учитель даже растерялся. Хэвон всегда была послушной ученицей, никогда не перечила преподавателям. Подруга, сидевшая рядом, слегка толкнула ее локтем. Напряжение в маленькой группе школьников, собравшихся на этот спецкурс, мгновенно усилилось.
– Что? «Может быть»?
– Не могу сосредоточиться. Скучно.
Как только Хэвон отложила ручку, учитель повысил голос:
– Ты что себе позволяешь?! – и вдруг тяжело вздохнул, наклонился и посмотрел ей в глаза. – Бывает, что не получается сосредоточиться. Ты вся на нервах, да? Думаешь, я не понимаю? Каждый год в это время я столько вижу таких, как ты! Вы все начинаете осознавать, что времени почти не осталось, что реальность уже перед носом. Но если ты сейчас просто опустишь руки, в октябре – ноябре все рухнет, и у тебя уже не будет ни единого шанса исправить хоть что-то. Тебе ведь не хочется провалить вступительные? Ты же хочешь поступить в один из сеульских университетов? Тогда слушай меня. Возьми себя в руки. В выходные будут дополнительные занятия, так что если я позвоню – обязательно приходи. Поняла?
Хэвон молча слушала, опустив голову. Она знала, что учитель пошел ей навстречу. Но поскольку от нее не последовало никакой реакции, он похлопал ее по плечу и добавил:
– Если тебе тяжело, лучше скажи об этом прямо. Ты же всегда держишь все в себе, как я должен догадаться? И вы все, ребята, тоже, если вам трудно, приходите ко мне, честно говорите, что вас беспокоит. Тогда я скорректирую программу, разберу с вами сложные темы подробнее. Разве я бесчувственный? Я все понимаю, только скажите мне. Не держите все в себе.
Учитель предложил сделать небольшой перерыв, и Хэвон, сделав вид, что идет в туалет, незаметно собрала вещи и вышла.
На улице шел дождь. Она набрала маму. Та ответила мгновенно, словно только и ждала ее звонка.
– Мам, дождь идет.
– Ты уже закончила? Почему так рано? Подожди немного, я приеду за тобой. Оставайся в академии.
Но Хэвон не могла выбросить из головы кашель Сиан, которая, кажется, даже не понимала, что больна. И все равно, даже если ей плохо, наверняка продолжала заботиться о тете. Хэвон было больно думать об этом. Как будто ощутив страдания Сиан на себе, она почувствовала, что ей становится трудно дышать.
Не раздумывая, она бросилась в дождь. Хэвон знала, что мама будет искать ее. Наверняка обойдет все аудитории в академии. Будет спрашивать у оставшихся в классе учеников: «Вы не видели Чивон? Вы знаете Ким Чивон из общей группы? Я ее мама». Это было именно то, чего Хэвон терпеть не могла. Но мама снова об этом забудет и все равно сделает именно так. А потом, побродив вокруг, станет волноваться, что ее дочь не отвечает на звонки, и в панике побежит искать ее по всему району. Хэвон хотелось причинить ей хотя бы небольшую боль.
– 3 —
Хэвон вошла в лифт, двери которого открылись и закрылись все так же медленно, и поднялась на восьмой этаж. Перед дверью в квартиру Сиан она глубоко вздохнула, нажала на звонок и стала ждать. Наконец раздался голос:
– Кто там?
– Это я.
Дверь открылась.
– Что?..
Сиан выглядела искренне удивленной, уставившись на Хэвон широко раскрытыми глазами.
– Ты тут откуда? Что-то случилось? Почему такая мокрая? На улице дождь?
Хэвон смущенно протянула пакет, который держала в руках. Сиан взяла его, заглянула внутрь и слегка усмехнулась.
– Заходи.
– Нет, я только отдать… Ты же болеешь, не стоило…
– Я не так уж плохо себя чувствую. И у меня получилось слишком много рисовой каши. Ты ведь не ужинала. Давай вместе поедим.
Хэвон замялась, но все же вошла. В квартире было темно, и, похоже, она разбудила Сиан – волосы у той примялись с одной стороны, а лицо было слегка припухшим.
– Папа на работе, я не ждала никого. Ты меня напугала.
Голос Сиан звучал еще более хрипло, чем раньше. Наверняка у нее сильно воспалилось горло.
– Ты же говорила, что это не простуда. Ты точно в порядке?
– Похоже, все-таки простуда.
Сиан разогрела рис, разложила по тарелкам и достала из холодильника закуски. Хэвон уставилась на дверь комнаты. Тетиной комнаты. Затем она встала и подошла к двери, но, коснувшись ручки, обернулась к Сиан:
– Я на минутку, хочу поздороваться с тетей.
Знать, что тетя здесь, и не поздороваться казалось ей невежливым. Сиан на мгновение задумалась, а затем слегка кивнула. Хэвон глубоко вдохнула, осторожно открыла дверь и вошла.
Настолько больной человек не может сам поддерживать чистоту. Не может привести себя в порядок. Даже не может поменять положение собственных рук или повернуться на бок. Это Хэвон понимала. Аккуратно сложенные руки, блестящие ногти, одеяло с легким приятным ароматом, увлажнитель воздуха, наполненный до краев, голубые шторы, фотографии, висящие там, куда падал взгляд тети, когда глаза ее были открыты, музыка Брамса[26] из радиоприемника – все это показывало, насколько хорошо Сиан заботится о своей маме.
Хэвон подошла ближе и осторожно коснулась тетиных пальцев. Даже удивительно, как от одного прикосновения в памяти всплыли забытые воспоминания о ней.
Тетя всегда была добра к Хэвон и Хэилю. Впрочем, она была такой со всеми.