– Фредди, постой, – окликает его Фрейя и бежит за ним, пока он идет к амбару за свежей лошадью.
Я остаюсь, давая им время попрощаться.
Может быть, в последний раз.
Мысль бьет меня, как камнем в висок, и я внезапно понимаю, что не должна этого допустить. В гостиной хватаю пустой рюкзак, висящий у двери, и засовываю туда медицинскую сумку. Там всего несколько бинтов и немного трав, но у Фредди теперь куча припасов. Я стаскиваю наволочку с одной из подушек, потом срываю пучки тысячецветника из-под потолка и сую в этот импровизированный мешок. Набиваю маленький карман на рюкзаке причудником. На кухне лежит мех со вчерашней водой, полупустой – уже неплохо.
– Что ты делаешь? – спрашивает Фрейя, возвращаясь в дом. – Ты поедешь, да?
– Да. Я должна.
Если я хочу ехать за Фредди, то не могу оставаться тут и спорить. Я перебираю оружие в деревянном ящике, который отец держит на стойке, и вытаскиваю три ножа. Еще один у меня в кармане, значит, всего четыре. Я бы взяла лук, но с ним я обращаюсь, пожалуй, даже хуже, чем Фрейя.
Она следует за мной до угла, пока я натягиваю джинсовую куртку с тканевым капюшоном.
– Я могу что-нибудь сказать, чтобы ты передумала?
Я встречаюсь с ней взглядом.
– Фрейя, я должна ехать. Фредди не знает назначения и половины этих трав.
Она с трудом сглатывает.
– Что мне сказать твоей матери? О небеса, не оставляй меня одну с твоей матерью!
Я выдавливаю улыбку.
– Перескажи ей то, о чем мы говорили. Что если Лиам умрет, то брака не будет. Что именно для этого я и стараюсь. – Я притягиваю к себе свою лучшую подругу, крепко обнимаю, и запах лавандового масла от ее волос наполняет мои ноздри. При мысли об отъезде грудь прошивает острое лезвие страха. – И передай ей все, что говорил Фредди. Кланы должны быть готовы к нападению.
Фрейя хмурится, когда я отстраняюсь, но, вместо того чтобы спорить, она меня удивляет:
– Не дай себя убить, а то я выйду замуж за Лиама.
У меня вырывается сдавленный смешок.
– Не то, чего я ожидала, но… ладно. Договорились.
Глава 4
Оседлав свою кобылу Мидасу, я пускаю ее галопом со двора на утоптанную тропинку, ведущую в лес. Тропинка выходит на маленькую поляну с большим металлическим столбом, вбитым в землю, – место, которого я всегда старалась избегать. Желчь поднимается к горлу при виде пепла и черной сгоревшей травы у основания столба – это все, что осталось от предателей, сожженных заживо. Пусть я никогда не наблюдала за судом и наказанием члена клана, но я слышала крики виновных, когда вождь (почти всегда Джеральд) поджигал костер. Еще одна причина, почему Джеральд преследует меня во снах. Сжав поводья крепче, я понукаю Мидасу быстрее проскакать мимо.
Скоро я вижу Фредди и сбавляю ход, не приближаясь. Я не дам ему шанса велеть мне развернуться. К сожалению, быстрая скачка не может продлиться долго, и слишком скоро мы переходим на раздражающую рысь.
Чем медленнее мы едем, тем вероятнее меня остановит патрульный из клана, и я не знаю, что тогда сделаю: возможно, совру, что мне разрешили уехать. Но мы пересекаем границу без происшествий, и я понимаю, что патруля не будет: всех наших солдат перебросили на передовую.
Мы едем уже больше часа, и мое тело напряжено, как натянутый лук. Лиам сказал, что до Кингслендов ехать два-три часа, но сражение ведется где-то между нашими территориями. Видимо, мы уже близко.
В весеннем воздухе висит холодная тяжесть, как раз под стать затянутому тучами небу. Я никогда не была на этой тропе, поэтому теперь изучаю обширный лес чужих земель. Но не нахожу ничего, кроме знакомых деревьев, точно таких же, как дома. Видимо, даже пустоши (так мы называем места, которые были отравлены или искорежены взрывами) будут выглядеть похоже, особенно теперь, после того как у природы было время восстановиться и скрыть хотя бы часть разрушений. Увидишь только остовы вздымающихся к небу зданий и руины разграбленных городов.
Если, конечно, доживешь до того, чтобы их увидеть.
У меня по коже пробегает холодок, когда я вспоминаю, что между нашими землями часто таскаются жестокие бродяги, ищущие, кого бы ограбить или убить. Хорошо, что я не одна. Я поднимаю голову, чтобы найти взглядом Фредди, но вижу только деревья. Резко выпрямляюсь. Проходит несколько мучительных секунд, пока я силюсь разглядеть, что впереди. Пытаясь сохранить дистанцию между нами, я уже несколько раз теряла Фредди из виду, но в этот раз все иначе. Щелкнув языком, я заставляю Мидасу бежать быстрее, но потом замедляюсь. Просто не знаю, куда ехать.
Ветки под ветром постукивают друг о друга, подобно высохшим костям, и я подпрыгиваю в седле, когда один из сучьев цепляется за мою длинную косу.
Внезапно раздается мужской крик, и все волосы на моем теле встают дыбом. Я озираюсь, а Мидаса подо мной пугается и шарахается в сторону. Мою ногу с размаху впечатывает в дерево ее ребрами. Скрипя зубами, я заставляю ее двигаться вперед, сжимая поводья до побелевших костяшек.
– Чш-ш-ш, – я пытаюсь успокоить кобылу, хотя сама далека от спокойствия.
Каждая ободранная ветка и каждый обломанный пенек похожи на человека. На врага. Я начинаю дышать быстрее, направляя Мидасу вокруг упавшего ствола, а потом кое-что вижу. Тело. У подножия небольшого холма в пятидесяти футах от меня.
Просто чудо, что я не закричала.
Это Лиам? Отец? Осмотревшись, я спрыгиваю с седла и привязываю Мидасу к дереву. Осторожно приближаюсь, пока не замечаю рыжие волосы. Легкие снова наполняются воздухом. Нехорошо испытывать облегчение, что волосы моих близких не такого цвета – но уж как есть. Потом мой взгляд притягивает зияющая рана поперек живота мужчины. Он лежит в луже крови. Мне не нужно его трогать, чтобы понять, что он мертв. На его луке вырезан символ в виде молнии, а на нем самом – жилет, буквально унизанный оружием. Он из клана Мэска.
Я склоняю голову, не зная, что делать. Оставить его здесь на поживу диким зверям? А у меня вообще есть выбор? Я не представляю, как затащить его на лошадь. Возможно, надо найти другого члена клана и рассказать…
Боковым зрением я замечаю какое-то движение и припадаю к земле. Это человек в