– Его убили, – говорит Вадор своим узнаваемым глубоким голосом. – Они и не собирались позволять ему выжить. Прости, Тристан, но твоему отцу нужны похороны.
Его отцу? Нет…
«Исидора. Я всегда знал, как тебя зовут».
Фаррон – отец Тристана. Его ненависть ко мне в лесу внезапно становится очень логичной. Он шел в Ханук не затем, чтобы отомстить за смерть своего вождя. Он мстил за свою кровь, а я, дочь того самого человека, которого он пришел убить, стояла у него на пути.
Но зачем потом меня спасать?
Видимо, это его извращенная попытка мести. Пусть он не до конца разобрался, но он достаточно умен, чтобы понять: живой я дам ему преимущество. Если не как приманка для моего отца, то как источник информации – хотя Тристан горько разочаруется оттого, как мало я знаю. И вообще, можно ли ранить врага больнее, чем отняв у него семью?
«Око за око».
Я придвигаюсь ближе: мне нужно услышать больше.
– Нет, – гневно отвечает Тристан.
– Хорошо, значит, народу нужны похороны. – Это Сэмюэл? Судя по голосу, он устал. Раздражен.
– Почему? – требовательно спрашивает Тристан. – Мы не знаем, что он мертв.
Я резко вскидываю голову. Он не знает?
Сэмюэл фыркает:
– Вы были вполне уверены, когда сорвались прочь с адским огнем в жилах.
– Я знал, что его ранили и уволокли, – говорит Тристан. – И знаю, что вряд ли он мог выжить, но это возможно. Я ждал всю ночь, чтобы вы придумали план получше моего, а потом сдался и поступил по-своему. Прошло три дня, и мы до сих пор ничего не делаем, только прочесываем местность за нашими границами. Мы подвели его.
– Вы знаете почему, – замечает Сэмюэл.
– Ты можешь ошибаться, – говорит Тристан уже громче. – Они могут пытать его прямо сейчас.
– Девушка что-нибудь сказала? – спрашивает Вадор.
Я вздрагиваю, когда меня упоминают, а потом соображаю, сказала ли я и впрямь что-нибудь. В лесу Тристан требовал у меня информацию о Фарроне, но был так разозлен, что я решила, будто он знает, что Фаррон мертв.
– Нет. – Тристан шумно выдыхает. – Но я не буду обсуждать похороны до тех пор, пока у нас не будет ответов. Пока мы не узнаем наверняка, что он умер. И мы бы уже знали, если бы вы не пришли за мной.
Кто-то фыркает.
– Ты шутишь, да? – спрашивает голос помоложе. Райленд. – Шутите, сэр, – добавляет он, подумав.
Почему все эти люди, особенно Вадор, почти в три раза старше Тристана, называют его сэром? Неужели Кингсленды передают титул вождя по наследству? Как монархи древности, о которых я читала?
– Я освобождался не единожды.
У меня распахиваются глаза. Он и правда освободился, когда пришли его солдаты, но о чем еще он говорит? Я внезапно вспоминаю, как привязала его к дереву, чтобы он облегчился. Когда я вернулась, бинты, связывавшие его руки, выглядели иначе.
«Там надо как бы руками держать».
О звезды мои.
– Но я не хотел, чтобы меня отпускали. Дочь Сарафа собиралась доставить меня к его порогу в качестве подарка. Если бы вы дали мне сделать все самому, от его кишок осталось бы только пятно на полу. И что важнее, мы бы уже точно знали, в каком состоянии мой отец.
Мое тело пробивает дрожь. Я растеряна. Тристан играл со мной. Не намекает ли он, что подставил меня? Столкнулся со мной неслучайно? Позволил взять его в плен?
Нет. Никто не может быть настолько хорошим актером. Я вспоминаю его признание в ту ночь у костра: «Если бы я знал о тебе все, то был бы в курсе, что ты умеешь так метать ножи».
Он и правда не знал, и я помешала его миссии – хвала небесам. Но он подстроился и поменял планы, чтобы я доставила его в Ханук.
Пламя гнева вспыхивает у меня в животе: надо же, а я хотела его отпустить! Отца бы убили, если бы не люди Тристана, выстрелившие в меня отравленной стрелой.
– Почему вы считаете, что ваш отец жив? – спрашивает мягкий голос. Одна из женщин-солдат. – Свидетели докладывают…
– Я знаю, – рявкает Тристан. Раздается звук удара, будто что-то врезается в стену. – Вот поэтому я и пошел сам. Нам нужно действовать, и план прост: мы прокрадемся внутрь, уберем всех, кто встанет у нас на пути, и найдем моего отца. Я не буду тратить зря еще один день, пока не узнаю. Хоть идите со мной, хоть нет.
Нет.
– Сэмюэл, что у нас с разведданными? – спокойно спрашивает Вадор.
– Сараф и почти все его солдаты двинулись обратно к кланам. Он отправил людей на поиски девушки, – докладывает Сэмюэл. – Возможно, сейчас и впрямь удачное время для удара. Они будут разделены. Перестреляем большую часть по пути.
У меня перед глазами расплываются черные пятна.
– А что девушка? – интересуется Вадор. – Во время установления вашей связи ты узнал что-нибудь полезное для нас?
– Нет, – отвечает Тристан. – Я отвлекся на попытки не умереть.
Кто-то сдавленно хихикает и что-то говорит, но мне не разобрать.
– Тебе нужно попробовать снова, – настаивает Вадор. – Она наш самый ценный ресурс.
– Я уже пробовал и еще попробую, – говорит Тристан. – Но она мне не доверяет.
– Так завоюй ее доверие.
Я выдыхаю с отвращением. Так вот почему меня заперли здесь. Кому нужны пытки, когда Тристан может использовать связь для доступа к моим воспоминаниям или чему-то другому у меня в голове? Мне неизвестны тактические планы отца, но я знаю, где расположены кланы. Лица важных людей и их близких. Я даже знаю, кто был ранен и еще не поправился. Слабые места бывают разные.
Невидимый канат между нами с Тристаном рывком натягивается. Ощущение напоминает вчерашнее, когда я случайно послала в его разум воспоминание.
Скрежет кресла. Кто-то идет. Я вздрагиваю и пячусь, но снова врезаюсь в стол. Клятая банка падает и скатывается на пол, разбиваясь вдребезги. Вокруг моих ног осколки стекла.
– Что это? – вскрикивает кто-то из мужчин.
Я сглатываю, задыхаясь, но бежать бесполезно. Из последних сил я расправляю плечи и вхожу в открытый дверной проем, представая перед ними.
Шокированное лицо Тристана – первое, что я вижу в комнате, похожей на оперативный штаб, где стоят длинный стол и стулья. Прямо как у меня дома. Еще восемь пар глаз оглядывают меня, задерживаясь на ноже в моей руке. Сэмюэл и Райленд медленно тянутся за своим оружием.
Я поворачиваюсь к напряженному Тристану, но мой взор наводняет тьма. Я моргаю и, обмякнув, приваливаюсь к косяку.
– Что ты делаешь? – спрашивает Тристан, и в его глазах больше беспокойства,