Сбежав отсюда, лорд Ларкинс мог направиться именно в Сенфорд! И как я не подумала об этом раньше!
Я вызвала Бэрримора и велела закладывать карету. Я должна была сообщить полиции новую информацию!
— Но вы же не собираетесь, миледи, обвинять его светлость в краже? — дворецкий пришел в ужас, когда узнал, куда именно я собираюсь ехать. — Подумайте о честном имени Ларкинсов!
— А вы предлагаете спустить ему это с рук? — усмехнулась я. — Боюсь, если я не обвиню его в этом, полиция просто не станет его искать.
Собственно, так оно и оказалось. Я приехала в полицейский участок уже поздним вечером, но там как раз оказался детектив, который занимался исчезновением лорда Ларкинса. И когда я спросила его, как продвигается дело, мне показалось, что он смутился.
Должно быть, он и в самом деле не собирался его искать. Возможно, он подумал, что его светлость сбежал с любовнице й, и любые активные поиски поставят его в неловкое положение.
— Если вы не начнете его искать, сэр, — строго сказала я, — то когда я буду в столице, я подам на вас жалобу в министерство. У моего мужа была при себе крупная сумма денег, и он мог стать жертвой бандитов. И если окажется, что вы могли ему помочь, но не сделали этого, то я добьюсь, чтобы вы лишились этой должности.
После этой угрозы он стал слушать меня с заметно большим вниманием, а когда я сказала ему, что лорд Ларкинс мог поехать в столицу, то он нахмурился и покачал головой:
— Не думайте, что я совсем ничего не делал, миледи! Я опросил возниц всех почтовых карет, которые отправлялись в те дни из Таунбриджа. Ни в одной из них вашего супруга не было. И я переговорил с владельцами всех наемных карет, которые только есть в нашем городе — его светлость не нанимал экипажа.
— Но как еще он мог уехать из города? — растерялась я.
Полицейский задумался.
— Если он действительно хотел попасть в Сенфорд, миледи, то мог отправиться туда с проводником через горный перевал. Но этот путь довольно труден, и я не думаю, что его светлость решил бы воспользоваться именно им. Впрочем, вы правы, и я проверю и этот вариант.
Он заверил, что поставит меня в известность, как только узнает что-то новое, и я поехала домой.
Глава 33
Утром на крыльце фабричной конторы меня встречал уже не только мистер Харрисон, но и мистер Берч. И оба они не выглядели довольными. Предстоящая экскурсия по производственным цехам явно их не вдохновляла.
Я воспользовалась их советом, оделась потеплей и не пожалела об этом. В цехах стояли печи, но помещение было слишком большим, чтобы они могли нагреть его до комфортной температуры.
— Сейчас просто стоят слишком сильные морозы, миледи, — торопливо сказал управляющий, когда мы вошли внутрь цеха, и я поежилась. — Обычно тут бывает достаточно тепло. Да и рабочие всегда находятся в движении. А если кто-то лентяйничает и мерзнет, то в этом нет нашей вины.
Я огляделась. В цехе стояло много столов-верстаков, за которыми где-то сидели, а где-то стояли рабочие. Здесь были мужчины самых разных возрастов — и совсем седые, и еще безусые. Были и дети — им с пола было трудно дотянуться до верстака, и они стояли на деревянных подставках.
Ни о какой грамотной организации труда тут не шло и речи. Здесь было много бочек с красками и лаками, и часть из были открыты, отчего в помещении стоял сильный запах. Возможно, в теплое время эту проблему решали, открывая все окна и двери, но сейчас сделать это было невозможно.
Я поморщилась, и мистер Берч тут же кинулся оправдываться:
— Нос быстро привыкает к таким запахам, миледи, и мы уже почти их не замечаем.
— Но это вредно для здоровья, — возразила я.
Я не знала, что с этим можно было сделать, но мысленно пометила себе, что мне следует прояснить этот вопрос в столице. Наверняка там есть специалисты, которые могут что-то подсказать. В связи с отсутствием электричества мы не могли установить в помещении какие-то вытяжки, а значит, пока придется довольствоваться только естественной вентиляцией.
— А почему эти доски сложены у стены так небрежно? — спросила я. — Достаточно одного неловкого движения, и они рухнут вниз и могут упасть на того, кто окажется рядом.
Возле каждой открытой бочки стояли по два человека, одним из которых всегда был подросток — именно он длинной палкой перемешивал жидкость. А второй рабочий с помощью мерной тары наливал краску в банки к тем, кто за нею подходил. После этого он делал запись в тетрадке, которую доставал из кармана.
— Мы ведем строгий учет расходных материалов, — не без гордости сообщил мистер Берч.
Ну, что же, по крайней мере за это я могла его похвалить.
В той части цеха, где мы оказались, делали щелкунчиков. Весь процесс производства делился, по сути, только на два этапа — изготовление деревянной заготовки и ее покраска.
Мне показалось не слишком разумным, что каждым этапом занимался только один человек. Вернее, рабочих, занятых на этом направлении, было много, но каждый из них вел весь процесс с начала и до конца.
Я понаблюдала за раскрашиванием, стараясь отследить каждое движение работников. Сначала на дерево наносили грунтовку и ставили игрушку на просушку. Потом, взяв уже высохшую заготовку, раскрашивали определенные места одним, другие — другим. И каждый раз рабочем приходилось менять банки с краской и кисти, и это занимало много времени.
И тут я вспомнила про изобретенный Генри Фордом конвейер. Вернее, изобретен конвейер был не им, но именно он довел его применение до некоей почти идеальной модели, позволившей так резко изменить всю технологию производства автомобилей. Он разбил процесс сборки агрегатов на простейшие операции, выполнять которые мог даже неквалифицированный рабочий. И это обеспечило резкое увеличение производительности труда и снижение себестоимости продукции.
Так почему бы нам не внедрить нечто похожее?
Правда, я была не уверена, что мы сможем сделать движущуюся ленту. Но мы могли поступить по-другому! Что, если рабочие (каждый с краской определенного цвета) будут ходить вдоль стола и раскрашивать только определенные части костюма Щелкунчика? Нарисовал усы на лице одной куклы и перешел к следующей. Так не нужно будет тратить время на замену кистей и банок. А