— Вы несете чушь.
— К тому же, как ее винить, если вы никогда ничего не предпринимали, чтобы ее отстранить?
— Что?
— А тот бал в Вене, где я была вместе с вами?
— Какой бал?
— По случаю коронации эрцгерцога. Вы танцевали только с этой Бресье.
— Я согласился только на один танец! Один!.. И перестаньте называть ее «этой» Бресье, в конце концов!
Он разгорячился. Баронесса поняла, что может одержать победу и нанесла последний удар.
— Неужели? И как мне эту называть? Сесиль? И мы станем лучшими подругами на свете? И станем болтать за чаем с печеньем? Ну скажите, Гриффон, вы представляете меня учтиво обменивающейся любезностями с этой шлюхой, невесть что из себя изображающей? Да вы фантазер, мой бедный друг!
Перед лицом подобного передергивания Гриффон вышел из себя. Он воскликнул:
— Аурелия, ты несешь чушь!
— Мы теперь на «ты»?
— КАК ВСЕГДА, КОГДА МЫ ПРЕПИРАЕМСЯ!.. КУЧЕР, ОСТАНОВИТЕ! Я СХОЖУ!
Тут он заметил, что фиакр, похоже, уже какое-то время стоял недвижно.
— Мы прибыли, месье.
* * *
Входя в двери «Аквамарин-Премьера», Гриффон все еще кипел от ярости.
Тем не менее пришлось сдерживаться, чтобы не потерять лица перед приветствовавшими его членами клуба и завсегдатаями. Все же маг с излишней силою хлопнул по колокольчику на стойке регистрации. Он ожидал, а баронесса тем временем стояла в сторонке, одаривая обворожительными насмешливыми улыбками всех, кто с удивлением взирал на даму в этих стенах. Она словно говорила: «Нет-нет, вы не спите, я действительно женщина. Удивительно, не правда ли? Рада встрече. До скорой встречи, надеюсь». Гриффон предпочел обратить взгляд в другую сторону.
Андре — отменно стильный консьерж клуба — не заставил себя долго ждать вслед за звоном колокольчика.
— Здравствуйте, месье. Рад снова вас видеть.
— Здравствуйте, Андре.
— Что я могу сделать для вас?
— Недавно я доверил вам посылку, предназначенную для мадам де Бресье. Она ее забрала?
— Да.
Гриффон крякнул. Кинув взгляд, он убедился, что Изабель де Сен-Жиль ничего не упускает из разговора.
— Эта дама сопровождает вас, месье?
— Да.
— Проблема, месье?
— Нет. Когда заходила мадам де Бресье?
— На следующий же день.
— Я еще написал ей записку с просьбой связаться со мной как можно скорее. Вы ее ей отдали?
— Конечно, месье. Она сразу же ее прочитала.
— С тех пор мне не оставляли никаких сообщений?
— Нет.
Ничего не оставалось, кроме как надеяться, что Сесиль написала или позвонила ему.
— Вместе с тем, — продолжил консьерж, — вас спрашивал инспектор полиции.
— Инспектор Фарру?
— Да.
— Он сказал, чего хотел от меня?
— Нет, месье. Но вот он идет, месье.
Гриффон обернулся и заметил, с одной стороны, что баронессы рядом больше нет, а с другой стороны, увидел Фарру, проходящего сквозь двери большого зала в его направлении.
— Гриффон! Я как раз искал вас.
Прозвучало это с интонациями отнюдь не дружелюбными.
— Здравствуйте, инспектор, — с оборонительной ноткой сказал маг. — Вы меня искали? Отчего же?
— Оттого, что это моя работа.
— Должен ли я понимать это так, что я перестал быть наблюдателем и снова стал подозреваемым?
— Пока что нет.
— Тогда кем?
— Не обсудить ли нам все это на набережной Орфевр?
Фарру держался вежливо, но за его вопросом стояло нечто большее, чем приглашение. К тому же он взял Гриффона за локоть, и тот, чтобы избежать неловких объяснений на публике или даже скандала, позволил ему это сделать.
* * *
Изабель де Сен-Жиль провожала взглядом выходящих из «Премьера» Гриффона и инспектора от стойки гардероба, куда она ретировалась, как только объявился Фарру. Неужто Гриффон арестован? Было очень на то похоже. Однако она не сомневалась, что вскоре он освободится.
Вооружившись лучшей из своих улыбок, она подошла к Андре за стойкой администратора.
— Добрый день, мадам.
— Добрый день. Мы с месье Гриффоном ищем подругу, мадам де Бресье.
— Госпожи де Бресье здесь нет, мадам. С сожалением сообщаю вам, что женщинам не разрешается посещать «Аквамарин-Премьер» и что…
— Знаю, знаю… Говорила ли что-нибудь мадам де Бресье, прежде чем забрать книгу, оставленную месье Гриффоном?
— Ммм… не думаю, мадам.
— Чем скорее вы мне скажете, тем раньше я уйду. Не говоря уже о том, что вы окажете мне большую услугу.
— Кажется, я припоминаю, как мадам де Бресье, извиняясь за то, что плохо знает Париж и его окрестности, спросила меня, как добраться до Рефюж-де-Сурс[28].
— На Источники? Вы уверены?
— Да, мадам.
Баронесса на мгновение задумалась, постукивая ноготками по стойке красного дерева.
— Могу я позвонить по телефону?
— Сюда, мадам, — ответил Андре, указывая на стеклянную дверь кабинки.
Она заперлась, дважды повернула ручку, сняла трубку и стала ждать, когда соединится с городским коммутатором.
— Слушаю, — раздался металлический голос оператора.
— Камелот 12–78, пожалуйста.
— Одну минуту.
Прижав трубку к уху, баронесса услышала размеренное вибрато, ритм которого вторил звонкам на другом конце провода.
Раздался щелчок.
— Люсьен? Это я… Нет, все в порядке. Я вам объясню… Найди Огюста и приезжай за мной на машине в «Аквамарин-Премьер»… Улица Сен-Клод, да… Нет, без багажа. Но вооружитесь, никогда не знаешь заранее… До встречи.
23
Рефюж-де-Сурс был заведением, которое в те времена принято было звать приютом для душевнобольных. Однако оно не относилось к тем зловещим тюрьмам (и нет, это не чересчур сильное выражение), где, как поговаривали, с сумасшедшими обращались зачастую варварскими методами — не стеснялись попросту избивать, чтобы заставить замолчать, и держали взаперти все остальное время. Здесь же — ни темниц, ни электрошока, ни ледяных ванн, в которые засовывали бы бедолаг в смирительных рубашках на долгие часы.
Уединенно расположившиеся в самом сердце сельской местности округа Версаль, Источники были местом отдыха, равно как и исцеления. Поместье состояло из огромного парка, озера, уголка леса и огромных лужаек, окружавших замок XVIII века и его хозяйственные постройки. Это отдаленное ото всего мира место давало надежду, что его спокойствие в сочетании с заботой о пациентах помогут им найти путь к внутреннему умиротворению. Уже в этом отношении Рефюж представлял собой необычное учреждение. Однако уникальным сделал его строгий критерий отбора: он предназначался исключительно для пациентов из Иного мира.
В конце ухабистой и пыльной дороги безо всяких указателей, перед решеткой ворот, ведущих в приют Рефюж-де-Сурс, Огюсту пришлось остановить их открытый синий «Спайкер». Солнце палило нещадно. Изабель де Сен-Жиль на заднем сиденье держала в руке кружевной зонтик, оберегающий белизну ее лица. Она оделась в белое платье, а поверх рыже-золотистых волос красовалась большая соломенная шляпа, которую придерживала