— Наверное, она решила, что если высказаться слишком официозно, это будет бросаться в глаза и послужит чересчур явной подсказкой, от которой по определённой причине слишком легко перейти к «Not to be taken».
Да что-то не особо.
От «Not to Be Taken»… к «Нотобэ Такэнао»…
Каламбурчик так себе. Такой фиг поймёшь. Чёрт с ним, с «Нотобэ», но чтобы из «тейкен» получить «такэнао», надо сильно прогнать его через испорченный телефон.
— Потому и нужен дополнительный шаг. — Коидзуми продемонстрировал свои белоснежные зубы. — Не забывай, что шутка связана с использованием визитной карточки, на которой, разумеется, было напечатано имя. И мы предполагаем, что действие происходило в Америке. Так что большинство присутствующих были не японцами. Сложно себе представить, что на визитке имя могло быть написано только по-японски. А у бизнесменов, имеющих дело с иностранцами, визитная карточка обычно двухсторонняя: на одной стороне текст японский, а на другой — английский. Так что имя на визитке, скорее всего, было написано вот так…
Кончик маркера опять заскрипел по доске.
Notobe Takenao
— Традиционно при написании латиницей сначала пишут имя, потом фамилию, но в последнее время всё чаще сохраняют японский порядок, оставляя фамилию первой, так что либо господин Такэнао принадлежит к сторонникам этого поветрия, либо он заметил комический эффект, создаваемый при подобном порядке имён, и использовал его намеренно. Впрочем, это не имеет никакого значения.
Лекция доцента Коидзуми всё никак не заканчивалась.
— По всей видимости, при обмене визитками он прикрывал последние две буквы — «ao», а «Нотобэ» произносил так, что там появлялась недостающая буква Т, так что получалась осмысленная фраза на английском языке. Мало кому достаётся имя, которое благодаря сходству с этикеткой на лекарствах сходу запоминается — и он этим пользовался вовсю. Ну а в памяти господина доктора оно тем более отпечаталось.
Not-to-be Taken-ao.
Наверное, разбитым на такие элементы доктор это имя и запомнил. И хотя сказать он хотел «Нотобэ Такэнао», в предобморочном состоянии, глядя на аптечку, у него получилось «Not to be taken» на его родном английском языке.
Цуруя-сан, скорее всего, сразу как услышала его слова, поняла их правильно. Чем забавлял публику шутник с визиткой, она наверняка уже выяснила. Но перед нами изобразила неведение, состряпала из всего это рассказ и выслала нам, а в качестве бонуса приложила ещё два эпизода.
Как щедро с её стороны, я аж растрогался. Интересно, на кой чёрт Цуруе-сан всё это... Неужто только веселья ради?
Что-то мне всё никак не давало покоя, вот только я не мог понять, что именно.
Харухи же, которая выглядела довольной проделанной работой, спросила:
— Кстати, а мотив преступления нам выяснять не нужно?
— В самом деле. Куда человеческом сердцу податься без мотива, как иначе можно понять любое деяние? Думать можно всякое, но… Проще всего предположить, что шутник с визитками также является потенциальным женихом Сёко-сан, и причиной нападения был конфликт на почве любовного треугольника, но ведь нетрудно придумать и то, что у доктора имеются связи с мафией, а шутник с визиткой решил спасти от злодея свою родственницу Сёко-сан. Так что пытаться формулировать мотив — занятие бесполезное. Да и едва ли Цуруе-сан это необходимо.
— Вот именно. Сотни лет прошло, а мы так и не выяснили, почему Акэти Мицухидэ убил Оду Нобунагу в храме Хонно-дзи.[70] Откуда нам знать, о чём человек думал. Люди же бывают импульсивными, и иногда сами не понимают, почему так поступили. Хотя вот в Хонно-дзи, по-моему, Мицухидэ просто поддался соблазну, действовал не думая о последствиях, и только потом до него дошло, в каком положении он оказался.
Пока я слушал дискуссию Харухи и Коидзуми о теории мотивации, я вдруг кое-что вспомнил: перед тем, как от Цуруи-сан пришло первое письмо, Ти, Коидзуми и Нагато обсуждали вопрос о том, что считается честным в детективах.
И вот с учётом того, к чему тогда пришли, можно ли считать задачу Цуруи-сан честной?
— Информации нам дано мало, но в принципе, если понять, что действие происходит за границей, задача решается.
— А ещё важно то, что мы заранее ждали в тексте уловку, — беззаботно вставила Харухи.
— Ловушка, которую нам заготовила Цуруя-сан в третьем эпизоде, сводится к незаметной переводческой условности: нам кажется, что персонажи говорят по-японски, хотя они говорят по-английски. Но ведь у нас была дана подсказка. Раз в первом эпизоде нас ввели в заблуждение насчёт возраста, а во втором — насчёт пола, то и в третьем стоило ждать чего-то подобного. Иными словами, самыми большими подсказками к третьему эпизоду оказались первые два.
То есть она не просто так предавалась воспоминаниям. Ну, зато теперь мы больше знаем о самой Цуруе-сан. Раз она и в детстве была такой озорной, то, наверное, останется такой же и в следующие лет десять, и эта мысль меня почему-то успокаивала.
И всё-таки…
Меня продолжало терзать какое-то чувство беспокойства, что Цуруя-сан всё ещё как-то пыталась нас обдурить. Я не мог отделаться от ощущения, что её ухмылка продолжала витать в воздухе. Мне даже и сказать-то было нечего, просто казалось, что мы что-то упустили.
— Не подумай, что я придираюсь, но всё-таки у меня есть ещё один вопрос.
Услышав мои слова, Коидзуми положил маркер и обернулся ко мне:
— И какой же?
— А эта история происходила на самом деле?
— О-о-о, — произнёс он, округляя глаза. — И что же вызывает у тебя сомнения?
— Слишком уж всё совпало. Во всех смыслах.
Предположим, Цуруя-сан действительно поехала за границу по делам своего семейства, чтобы поприсутствовать на презентации нового проекта. И что же, как раз там произошёл инцидент с человеком, с чьим именем можно поиграть в ассоциативный ряд?
— Ну, если б он не произошёл, она бы нам и не написала, так? Да и… — тут Коидзуми глянул в сторону Харухи таким образом, что заметить это мог только я, — сколь бы невероятным на первый взгляд ни было совпадение, если оно происходит, то становится фактом. Ну и хорошо известно, что наши интуитивные оценки вероятностей часто не соответствуют действительным, что, например, иллюстрируется парадоксами дней рождения или Монти Холла.
Потом почитаю, что это такое.
— Теперь ведь мы можем считать установленным, что подругу зовут Нотобэ Сёко? — Харухи глядела в монитор, нетерпеливо водя курсором по экрану. — Что-то Цуруя-сан запаздывает с правильным ответом.
Ну да. И это тоже тревожный звоночек.
Обычно она