Альма оглядывается на своих сестер: они тоже притихли, подавленные потусторонностью этого дома живых мертвецов, и, возможно, как и Альма, гадают, не ждет ли их всех тот же конец. Половина острова, полная стариков без воспоминаний. Впрочем, воспоминания бывают разные, и порой потеря памяти становится благословением. Взять хотя бы мистера Торреса, персонажа другого неудавшегося романа Альмы, который подвергал пыткам и устранял стольких людей и умер, преследуемый лицами своих жертв.
Они осматривают спальни: одно большое помещение рассчитано примерно на дюжину женщин, другое, поменьше, – на нескольких мужчин. Узкие койки расставлены рядами, как в книжках о Мадлен: «Расположившись в два ряда, они и за столом сидели, и зубы чистили, и нежились в постели»[430]. Кровати застелены, на некоторых из них лежат плюшевые зверушки или подушечки с вышитыми надписями: «Yo
Abuela», «Dios tiene el control de mi vida»[431]. Это подарки от женских благотворительных организаций, которые регулярно их посещают, или от родственников тем, у кого есть родня. Sor Корита указывает на кровать Татики. На ее подушке сидят две куколки.– Sus niñitas, – улыбается sor Корита. «Ее девочки». – Татика забыла, как их зовут.
Уходя, сестры заверяют добрую монахиню, что продолжат переводить пожертвования, о которых распорядился их отец. Sor Корита благословляет их и опять выражает сожаление, что мало чем смогла им помочь.
– Будем очень рады, если вы захотите приехать снова после того, как вернется Reverenda Madre.
Через неделю ее сестры уезжают домой в Штаты, так что при желании нанести повторный визит в дом престарелых сможет только Альма.
Но Альма увидела достаточно. Она больше не верит, что может постигнуть тайны чьего-либо сердца, тем более сердечные тайны своего отца. О каких бы историях ни умалчивал Мануэль Круз, не Шахерезаде их воскрешать. Есть границы, которые не переступила бы даже Джоан Дидион. Нерассказанное – священная земля. Какие бы истории ни были там похоронены, не стоит их откапывать. Жизнь после смерти называется так недаром. Скоро настанет и ее, Альмы, черед.
Филомена
Прежде чем Филомена навестит Перлу в столичной тюрьме, где та содержится до вынесения приговора, Пепито предупреждает свою тетю, что Перла по-прежнему не разговаривает ни с ним, ни с адвокатами.
– У нас есть прогресс, – добавляет он. – Я слышал, она читает вслух своим сокамерницам.
По настоянию доньи Альмы Филомена тоже начинает учить алфавит. Филомена уже умеет выводить все буквы и писать свое имя достаточно разборчиво, чтобы его могли прочитать другие. Она и раньше знала каждый магазин на своей улице, кому он принадлежит и что в нем продается, но теперь может еще и разобрать названия на вывесках. Бичан, например, постоянно обновляет название своего кольмадо, по его словам, это держит покупателей в тонусе. Магазин La Vitamina[432] превратился в магазин La Milagrosa[433]: «На случай, если витамины не помогают», – шутит он, когда кто-нибудь расспрашивает о причинах переименования.
– Мамита изменилась, – напоминает Пепито своей тете. – Не забывай, прошло уже тридцать с лишним лет.
Племянник не знает, что Филомена мельком видела и свою сестру, и самого Пепито каждый раз, когда те приезжали на родину. Она наблюдала, как ее muchachito[434] растет, становясь из ребенка подростком, а затем юношей, и каждый этап его взросления оказывался горько-сладким сюрпризом, ведь в ее снах он неизменно оставался прежним маленьким мальчиком. В отличие от Тесоро, который с годами сохранил красоту, разве что слегка поседел и набрал несколько фунтов, и явно жил припеваючи, Перла казалась все более несчастной и нездоровой: в волосах, выкрашенных в неестественно черный цвет, проглядывали седые пряди, на одутловатом лице застыла мрачная гримаса, а фигура расплылась. К чему бы это?
Между тем Филомене все чаще делают комплименты. Не то чтобы она верила piropos[435] Флориана, но им вторят и другие. Так бывает: та, кто в пятнадцать лет слыла красавицей, превращается в каргу, в то время как ее сверстница, считавшаяся невзрачной в юности, в зрелом возрасте кружит головы. Подобно тому, как в начале жизни сестры поменялись именами, теперь, в поздние годы, они поменялись внешностью, и Филомена стала привлекательнее Перлы.
По случаю визита в тюрьму Филомена наряжается в воскресное платье. Моя и укладывая ей волосы, Люпита интересуется, не появился ли у ее соседки novio[436].
– ¡Qué buenamoza![437] – восхищается ею племянник. – Guardias[438] сойдут с ума.
У тюремных ворот охранники проверяют пакет с гостинцами и туалетными принадлежностями, принесенный Филоменой, и начинают придираться к ее передаче, но затем пропускают ее, когда она сует им взятку. Комната для свиданий представляет собой душный, шумный зал, уставленный столами, у дверей стоят guardias. Когда вводят Перлу, Филомена замирает от потрясения. Лицо ее сестры безжизненно, взгляд потухший, а движения вялые, словно ее тело – это груз, который у нее нет сил нести. Возможно, она уже мертва, одна из тех зомби, которые возвращаются с того света из жажды мести. Сердце у Филомены обрывается. Она теряется, не находя слов, и берет Перлу за руку, снова и снова повторяя ее имя.
Альма
Последние дни, которые Альма проводит с сестрами, наполнены нежностью. Перебранки сведены к минимуму. Давно пора, ведь им уже под семьдесят, а кому и больше. Столкновение с тайной другой личности – папи, этой Татики и, если уж на то пошло, мами – заставило их призадуматься.
В терминале аэропорта они мешкают, перегораживая вход на пограничный контроль.
– Синьоры, будьте любезны, отойдите в сторону, – обращается к ним молодой охранник, выражая свой приказ в форме вежливой просьбы. Они старше его почти на полвека.
– Мы сестры, – объясняет Пьедад, как будто это дает им какие-то особые права.
В этой стране так оно действительно и есть. Охранник указывает на скамейку рядом со своим постом, где они могут не торопиться. Это еще одна местная особенность, которая нравится Альме: семья и возраст считаются вескими оправданиями, хотя, если говорить о минусах, то и преступления на почве страсти тоже. Если бы сестры летели рейсом авиакомпании Dominicana Airlines, авиадиспетчерская служба, вероятно, задержала бы вылет до тех пор, пока они как следует не попрощаются.
Но они летят рейсом American Airlines в Майами, посадка на который уже началась, и никакие отговорки не принимаются. Пора идти. Сестры покачиваются в объятиях друг друга. Убежище, Душа, Утешение, Милосердие – красивые благочестивые имена, как сказала sor[439]