Продолжать разговор в таком духе было бессмысленно, и Таэко смирилась. Она пыталась убедить себя, что Сэнкити просто вышел купить сигареты и скоро вернется за барную стойку. Но время шло, а он все не появлялся. Судзуко и Нобуко из сочувствия не упоминали о нем, и от этого молчания Таэко становилось все тяжелее.
Наконец, не в силах больше терпеть, Таэко поднялась из-за стола под предлогом, что ей надо помыть руки. Пробираясь через коридор между другими гостями, она смогла в табачной дымке поймать взгляд Тэруко и поманила его за собой.
На Тэруко было яркое малиновое кимоно из ламе, напоминающее сценические наряды нынешних модных певиц, от которых, на первый взгляд, его отличали только длинные хрустальные серьги. Однако под густым макияжем проглядывали черты добродушного и наивного юноши.
– Ах, мой дорогой! Сколько лет, сколько зим! Вот, это тебе, прости за беспокойство, – сказала Таэко, украдкой всовывая тысячеиеновую банкноту в рукав его кимоно.
– Ой, большое спасибо! Ах, как неловко! Сегодня ты просто ослепительна, моя дорогая, честное слово. А этот наряд в стиле Неру и этот цвет… какая прелесть! Глядя на него, словно переносишься в тевтонский лес!
– Не сейчас… – ответила Таэко, и Тэруко сразу все понял.
– Знаешь, Сэн-тян сегодня не вышел на работу, даже не отпросился. Вообще-то, это совсем не дело, но я подумала, что у него встреча с тобой, дорогая…
– Мне не до шуток, – сказала Таэко. Она на мгновение прикрыла глаза, отчаянно цепляясь – с той быстротой, которая свойственна людям, привыкшим все контролировать, – за слабый лучик надежды. – Говоришь, он прогулял работу без разрешения? Это правда?
– Правда. Зачем мне врать тебе, дорогая?
– То есть ты уверен, что он не пришел сюда сегодня и не ушел с каким-нибудь клиентом во время работы?
– Абсолютно. Даже поклясться могу.
– Он и к открытию не появлялся?
– Нет, моя милая, не появлялся.
– Может, заболел? Простуда какая-нибудь…
– Ах, дорогая, я вижу, что ты страдаешь. Но женщина твоего положения не должна страдать. Зачем ты так усложняешь себе жизнь?
«Я ему позвоню», – решила Таэко.
Дрожащими пальцами она набрала номер. Ответил неприветливый администратор общежития, заставил ее долго ждать, а когда вернулся, сообщил, что Сэнкити нет. Таэко показалось, будто в груди все закаменело, ей стало трудно дышать.
Но если Сэнкити не встречается сейчас с каким-нибудь клиентом, у нее все еще оставалась крошечная надежда. Может, он вот-вот внезапно появится в баре и как ни в чем не бывало, без объяснений встанет за стойку. С его-то ветреным и непредсказуемым характером такое вполне возможно.
Решив, что ситуация не безнадежна, Таэко вернулась за стол к подругам, но от прежнего воодушевления не осталось и следа.
– О, вы ведь Мацуи Нобуко? – воскликнул один из официантов-трансвеститов. – Я видел ваше фото в журнале.
Нобуко повеселела, все принялись обсуждать кино, и Таэко слегка расслабилась.
Сэнкити не появлялся. В этом долгом, нервном ожидании не было ничего от сладостного любовного томления. Напротив, оно вгоняло Таэко в мучительное отчаяние, как у азартного игрока, поставившего на кон свою жизнь в игре против всего мира. Даже Судзуко и Нобуко, ее верные подруги, сейчас были частью этого холодного и враждебного мира.
Сэнкити не появлялся. Постепенно Таэко затягивало в воронку воображения. Мысли, которых она всеми силами старалась избегать, уносили ее в самый центр водоворота.
«Раз он прогулял работу, значит у него точно тайное свидание. С какой-нибудь пухлой миллиардершей, или пожилым миллионером, или даже… – Размышления Таэко достигли того предела, за которым начиналась сильнейшая боль. – Даже… с молодой невинной девушкой, которой еще нет двадцати!»
Никогда в жизни она не чувствовала себя такой несчастной и жалкой. Таэко казалось, что, если так продолжится, она буквально взорвется, не выдержав напряжения. Это будет колоссальный, бесконтрольный и совершенно нелепый взрыв – как взрывается, выворачиваясь наизнанку, попкорн на горячей сковороде.
Ей мерещилось, что даже аляповатые ветки искусственной сакуры, свисающие с потолка бара, смеются над ней. Женщина в ожидании. Вот кем она стала – женщиной в ожидании. Какой-то мальчишка, молокосос, получил такую власть над ней, заставил ее терзаться, чего она никак не могла допустить.
– Ну что, по домам? – весело спросила Судзуко, бросая Таэко спасательный круг. «Она настоящая подруга», – подумала Таэко, оценив, как ненавязчиво Судзуко пришла ей на помощь.
Наспех простившись с подругами у бара, Таэко села в такси.
– Нинохаси, в Адзабу.
Назвав водителю адрес, она откинула голову на спинку сиденья и закрыла глаза. Опьянение привело ее в странное состояние. Мысли разбегались, отчасти затуманенные алкоголем, отчасти ясные. Волнами накатывала непонятная слабость – то ли от ночной прохлады, то ли от головной боли.
В то же время с необычной для нее искренностью – без тени тщеславия и расчета – Таэко цеплялась за имя Сэнкити, повторяя его про себя раз за разом. Имя, в котором сосредоточилось все безумие мира.
«Какая же я дура! Неужели я совсем спятила?» Но этот вопрос, который должен был вернуть ее в реальность, на самом деле таил под собой сладостный самообман. В этот момент она могла бы даже отказаться от всех своих денег, от всего, что у нее есть, ради еще одного поцелуя Сэнкити.
Возможно, в награду за искренность чувств боги в это мгновение наделили Таэко интуицией, и она крикнула таксисту:
– В Синдзюку, пожалуйста!
Водитель, привыкший к капризам таких пассажиров, молча изменил маршрут.
Несмотря на поздний час, в Синдзюку все еще было полно людей. Таэко вышла из такси перед большим зданием театра Кома и, никуда не сворачивая, пошла по улице, по обеим сторонам которой тянулись кафе и бары. Тир «Оружейный уголок» на углу еще не закрылся, и с улицы видны были стены, разрисованные дилижансами и пестро одетыми индейцами верхом на лошадях, которые, казалось, вот-вот помчатся галопом. Наконец она подошла к двери, украшенной поверху толстыми пучками искусственной сакуры и надписью: «Праздник сакуры на миллион долларов». За дверью был зал патинко, который в этот поздний час все еще работал. С опаской заглянув внутрь, Таэко с необъяснимой, все нарастающей уверенностью окинула взглядом бесконечные ряды автоматов, за которыми, позабыв обо всем, играли в патинко азартные посетители.
У самого дальнего автомата в одном из рядов стоял Сэнкити. Таэко почувствовала такое счастье и облегчение, что едва сдержалась, чтобы не побежать к нему.
Затем она вдруг успокоилась и принялась издали рассматривать одинокую фигуру юноши, поглощенного страстью к игре.
Рукава его