Он погружает губы в изгиб моей шеи и кусает достаточно сильно, чтобы заставить меня взвизгнуть. Его толчки учащаются, он опускает руку на мой низ живота и прижимает меня к себе плотно, входя глубже, дольше и жёстче.
Темнота наполнена лишь нашими вздохами наслаждения и шёпотом любви.
— Я буду вгонять его в твою киску, пока не останется никакого разделения между тобой и мной. Пока мы не станем одним целым. — Он стонет мне на ухо, водя пальцем по моему клитору, доводя меня до края, и я совершенно теряю контроль. Его член пульсирует, и он прижимает меня крепко, чтобы ни дюйма его не оставалось снаружи.
Мои бёдра вздрагивают, когда я кончаю на его члене, трепеща от чистого удовольствия, которое поглощает каждую часть меня. Я поворачиваю голову, а он уже ждёт, наши губы сталкиваются в тот момент, когда его яйца опустошаются во мне. Его толщина пульсирует, выталкивая горячее семя в мою шейку матки.
Спустя несколько мгновений долгих, жадных поцелуев он наконец отстраняется и смотрит на меня сверху вниз, словно созерцая меня новыми глазами. Мы остаёмся соединёнными, впитывая друг друга, задаваясь вопросом, где же мы сможем укоренить нашу любовь в таком безжалостном и беспощадном месте, как Тёмные Силы.
Глава 25
Эмери
Последние пряди моих неровных волос падают на пол. Я поджимаю губы, поворачивая голову в обе стороны, проверяя, справилась ли я с худшими прядями. По крайней мере, они всё ещё до плеч, но я больше не могу заплести их в привычную мне косу.
Рид, ты козёл. Я бросаю ножницы обратно в корзину, где нашла их, и ещё несколько минут смотрю на своё отражение, прежде чем вернуться в спальню.
Ещё не утро, по крайней мере, мне так не кажется. Здесь, внизу, без окон почти невозможно определить время, но все ещё отрубаются, а коридор наполнен гулом храпа. Так что, полагаю, ещё рано.
Даже Кэмерон быстро заснул после нашей любви и нежных признаний. Почему-то, хотя я невероятно измотана, я не могла проспать больше пары часов. Я всё ещё беспокойна из-за всего происходящего.
Я решаю сделать крюк, чтобы найти часы. Ненавижу снова засыпать, если до подъёма осталось всего двадцать минут.
Коридоры тускло освещены. Паркетные деревянные полы тянутся по всему подвалу, за исключением ванных комнат. Чем дальше я отхожу от храпа сослуживцев по отряду, тем жутче кажется это место в ранний час. Старые здания производят такой эффект, не так ли?
Заворачиваю за угол и вижу, что в комнате отдыха горит свет. Я ожидаю увидеть там Эрика — либо одного, либо разбирающего данные с Микой на её ноутбуке, но, переступив порог, с удивлением замечаю Призрака.
Мой инстинкт — развернуться и вернуться в свою комнату, пока он меня не увидел, но я колеблюсь, мне любопытно, что он вообще может делать здесь в такой час. В конечном итоге я решаю, что мне это не нужно знать. Я уже собираюсь уйти, как Призрак поднимает на меня взгляд и прижимает указательный палец к губам.
Тише? Мои ноги замирают на месте, и я внимательно его изучаю.
Призрак, которого я знала раньше, был высокомерным и жестоким. Он был громким и плевать хотел на то, что случится с кем-либо. Он хладнокровный убийца, и все это знают. Но я заметила кое-что в тот момент, когда увидела его в вертолёте: будто из него высосали всю жизнь. Кажется, некогда злобного мудака поставили на место.
Не думаю, что что-либо сможет полностью искоренить моё презрение к нему, но что-то в озабоченной искорке, промелькнувшей в его взгляде, заставляет меня приостановиться.
Я тихо подхожу к нему, пока не оказываюсь напротив стола, за которым он сидит. Сначала я несколько мгновений ничего не слышу, но затем до меня доносятся приглушённые голоса.
Мои глаза широко раскрываются, я смотрю на Призрака. Кого он подслушивает?
Брови Призрака сведены, и он кивает головой на вентиляционную решётку над нами, давая понять, что голоса идут оттуда.
Осторожно я подвигаю свободный стул ближе к решётке и встаю на него, чтобы лучше слышать. Вину за то, что не расслышала такие тихие шёпоты раньше, я сваливаю на взорванное здание, из которого мы только что сбежали.
Два мужских голоса просачиваются через металлическую решётку и леденят мне кровь, когда я понимаю, что узнаю по крайней мере один из них.
Генерал Нолан? Что он здесь делает?
— Морфин получила следующую дозу? — спрашивает Нолан. Он звучит нетерпеливо, его слова сопровождает глухой звук шагов по плитке. — Ей понадобится следующая через несколько недель, прежде чем мы сможем протестировать новый краткосрочный препарат. Он оказался бесполезен, если носитель не подготовлен основной серией.
— Да. — Краткий ответ недостаточен, чтобы понять, кому он принадлежит. Я прикусываю нижнюю губу. Чёрная инъекция, Серия Z? Они хотят использовать её на мне? У Кэмерона она сейчас в его комнате.
— Хорошо. Она и Мори будут жизненно важны на этом завершающем этапе. Скажи отряду, что все они заработают свои карты после этой финальной миссии. — В тоне Нолана звучит укор. Я не понимаю, разве заработать свои карты — это не хорошо?
Другой мужчина молчит несколько долгих мгновений. Мне кажется, я слышу, как он обдумывает слова Нолана.
— Вы уверены? Я к ним привязался. Трое из них — новички.
Лейтенант Эрик?
Мои глаза расширяются, а в горле пересыхает. Я смотрю вниз на Призрака — его выражение лица мрачное. Должно быть, он тоже узнал его.
— Мавестелли изначально доставлял свой товар на пляж в Дании через месяц. Но из-за сегодняшней спасательной операции он перенёс это в удалённый район Италии. У него там несколько укрытий. Я пока не уверен, какое именно, но детали скоро появятся. Я хочу, чтобы Ярость оставался здесь до того момента. Нет смысла возвращать их в штаб. Я размещу Риот в бункере в четырёх километрах отсюда, они будут наготове до завершения миссии. На второй фазе не должно быть сбоев. Капитан Бриджер прибудет за день до погрузки, чтобы гарантировать устранение любых проблем, если они возникнут. Он останется с Риот, но будь готов на случай, если он решит навестить.
Погодите, отряд Риот существует строго для охоты на других солдат, которые считаются больше не нужными, разве нет? Зачем он везёт их сюда? Если только…
Если только.
Призрак резко встаёт, привлекая моё внимание. Его лицо побледнело, но взгляд твёрдый.