— Всё одно Иван Иванович сюда столоваться-то ходит, так чего ж тебе, Архипушка, где-то аппетиты нагуливать, приходи, я и для тебя приготовлю, — сказала тогда Архипу Акулина.
— А чего, вот и приду, — захорохорился Архип, но на следующий день действительно пришёл. Так у них понемногу любовь и сложилась.
Теперь Архип был главным мастером на строительстве новых заводских цехов, а потому ему, так же, как и второму главному мастеру — Фёдору, можно было уже не проживать в общем бараке, а начать строить свой отдельный дом. Фёдор всё не спешил с этим, ведь ни жены, ни детей у него не имелось, а вот Архип, как только дождался приезда Ползунова из столицы, то сразу же и испросил дозволения на стройку своего отдельного дома.
Дом построили ближе к берёзовой рощице на самом краю посёлка. Только Ползунов сразу предупредил Архипа, что посёлок будет разрастаться и потому через несколько лет дом будет стоять уже не на окраине.
— Ты смотри, Архип, дом делай добротный, чтобы долго простоял, — Ползунов говорил это с особой строгостью в голосе. — Если помощь необходима, то спрашивай, но только без излишеств.
— Иван Иваныч, да мне только если ты позволишь из мужиков моих из мастеровых пригласить на помощь, а в остальном я сам с ними столкуюсь-то, — Архип говорил спокойно, так как знал, что мужики ему помогут.
— На чём же ты с ними столковаться думаешь?
— Так здесь же дело простое, сегодня мне надо строить, а завтра и им понадобится, так вот и сочтёмся…
Акулина вышла на крыльцо навстречу подходящему к дому Архипу:
— Что же сегодня за праздник такой? — спросила она мужа.
— Какой же праздник-то, с чего это ты так решила? — не понял Архип.
— Так вроде всегда позже заканчиваешь работать, а сегодня смотрю вон как рано пришёл.
— Аа… — Архип расплылся в улыбке, — Так закончили цех новый, вот пораньше Иван Иваныч старших мастеров и по домам отправил, мол, отдохните, завтра день загруженный будет.
— А что завтра такое? — Акулина вытерла руки о фартук.
— Так завтра же мы лесопилку начнём на зиму закрывать. Ну… не закрывать пока, но готовить уже надо будет начинать. Да и у Иван Иваныча как я понял есть прожект новый, чтобы эту самую лесопилку как вот с печами-то цеховыми, на пару сделать. По мне, так потому он на завтра и думает дело начать, чтобы до зимы успеть. Тогда ведь и лесопилку перекрывать не понадобится.
Они вошли в дом, и Архип сел за стол. Акулина поставила перед ним большую чашку с горячим борщом:
— Ты поешь, Архипушка, поешь, — она села напротив и стала смотреть как Архип ужинает.
— А что же, еда-то ведь такая, будто и верно праздник какой, а? — отодвинув пустую тарелку проговорил Архип.
— Так оно может и праздник… — загадочно ответила Акулина и забрала тарелку. — Чаю вот сейчас тебе дам, душистого только заварила.
Архип отхлёбывал из большой деревянной кружки чай и внимательно смотрел на жену. Молчал. Думал о чём-то своём.
— Ты, Архипушка, может пораньше спать-то ляжешь нынче, всё ж завтра сам говоришь, что день трудный намечается? — Акулина села на скамью у входной двери, вздохнула и положила ладони себе на колени.
— Ты сразу говори уже, — негромко, но твёрдо произнёс Архип.
— Ты о чём это? — опять вздохнула Акулина и нарочито удивлённо посмотрела на мужа.
— Ну как же о чём, вижу ведь, что сказать чего-то хочешь, да всё момента удобного ищешь, — спокойно ответил он. — Так вот и говори уже, чего тянуть-то.
— Ох, всё-то ты такой наблюдательный, — Акулина провела ладонью по щеке. — Ой, что-то щёки-то прямо горят у меня, — она встала и подсела к Архипу.
— Ну? — немного смутившись пробормотал он.
— Так ведь нынче у нас такая богадельня, что и лекарские там такие хорошие дела всякие производятся, а ещё мне Модест Петрович сказал, что даже рожениц принимать будет и там же уход разный по этому делу-то…
— Так ты это что ли?..
— Ну так вот да… — Акулина закрыла лицо ладонями и смотрела на Архипа сквозь пальцы.
— Да ты ж моя хорошая!.. — он осторожно погладил её по плечу. — Да ты ж моя хорошая…
Глава 20
Конец сентября в Барнауле выдался на удивление мягким. Золотистые лучи позднего закатного солнца, пробиваясь сквозь высокие, чуть запылённые окна рабочего кабинета начальника Колывано-Воскресенских горных предприятий, рисовали на дубовом паркете причудливые узоры. В воздухе, напоённом ароматом воска и старой бумаги, медленно кружились пылинки — словно крошечные искры, подхваченные невидимым дыханием времени.
Иван Иванович Ползунов сидел за массивным письменным столом, на котором были разложены бумаги и чертёжные инструменты. Стол, унаследованный от прежнего начальника, хранил следы многих лет усердной работы: потёртости от локтей, едва заметные царапины от циркуля, пятна от чернил, словно молчаливые свидетели бессонных ночей. На его поверхности царил упорядоченный хаос: стопки бумаг, свитки чертежей, латунные инструменты, чернильница с засохшими разводами по краям, песочница для просушки чернил. В углу примостилась небольшая модель — пока ещё несовершенная, но уже угадывающая очертания будущего чуда инженерной мысли — первого в России парового двигателя для паровоза.
Ползунов, склонившись над листом бумаги, тщательно выводил линии будущего парового двигателя. Его пальцы, привыкшие к грубоватой работе с металлом, сейчас двигались с почти ювелирной точностью. Перо скрипело по бумаге, оставляя чёткие чёрные штрихи. Время от времени он останавливался, задумчиво потирал переносицу, сверялся с расчётами, записанными в толстом гроссбухе, и вновь погружался в работу.
Кабинет был обставлен со сдержанным удобством, подобающим должностному лицу, но в то же время из него исчезли чайный столик и два небольших кресла, когда-то стоявшие тут. У стены стоял высокий шкаф с книгами — труды по механике, горному делу, минералогии, переведённые с немецкого и французского. Над столом висела карта Алтайских рудников, испещрённая пометками и стрелками. В углу — новая чугунная печь, пока не разожжённая, но готовая в любой момент наполнить комнату теплом. На стене — сохранившийся от прежнего владельца портрет императрицы Екатерины II