И веер в руке отца с силой впечатался в стол. Мы дружно вздрогнули.
Вот так. Общественное на первом месте. Даже если бы меня десять убийц пришли убивать, я не должна рисковать сохранностью дворца, здоровьем его обитателей и отбиваться от убийц пламенем. Такова местная правда. Жизнь одного, даже императора, не стоит нарушения закона. Правила должны соблюдать все. На этом держится общество. А бунтари—одиночки здесь опаснее засухи или потопа.
– Принцесса лишь спасала свою жизнь, – внезапно тихо произнес второй принц. – Никто не вправе требовать от нее бездействия перед лицом смерти.
Его величество брезгливо стряхнул на пол обломки веера, окинул нас мрачным взглядом. Я прониклась уважением к Чэнхао. Сказать слово против отцу – на это еще решиться надо.
– Тяньцзи? – последовал очередной, воткнувшийся в князя вопрос.
– Кроме кинжала ничего не осталось, – вынужден был признать Тяньцзи, – но мы постараемся выяснить, кто провел его на территорию дворца и выдал форму евнуха. Да и оружие у него приметное. И плетение наложенного заклинания необычное.
– Я могу кое-что добавить, ваше величество? – встал на колени Вэй.
– Говори, – махнул император.
– За мгновение до того, как дракон пробил его защиту, он изменился. Скинул иллюзию покрова. Я смог опознать цзянши.
У порога испуганно охнула Ляньин, а аристократ громко и неприлично икнул. Н-да. Вот только оживших мертвецов нам тут не хватает для полного счастья. Теперь понятно, почему его не смогли достать стражи. Такого убить – надо постараться. Он же уже мертв.
– Уверен? – нахмурившись, переспросил император.
– Да, ваше величество, – твердо ответил страж. – На лбу у него я заметил желтый талисман подчинения. Глаза были остекленевшими, но кожа оставалась светлой, значит, убили недавно, и суставы почти не затвердели. Шел он обычной походкой.
– Если так, – мгновенно подключился к разговору князь, – то никто не проводил убийцу во дворец и одежда евнуха не маскарад. Его убили меньше часа назад. Провели ритуал поднятия и отправили к принцессе. Надо искать, кто пропал из евнухов.
– Да встаньте вы, – потребовал от нас, морщась, Ханьлин. Его явно не обрадовали озвученные Тяньцзи выводы. Одно дело – наемный убийца. Дело, хоть и неприятное, но понятное, и совсем другое – темная магия, еще и на территории дворца. Позор всему небесному трону!
– Довольно, – устало проговорил император. – Найдите того, кто дерзнул осквернить дворец. Быстро. Я не стану настаивать на суде: столь черная душа не заслуживает пощады.
И махнул, разрешая отойти.
– Тяньцзи и Линь Юэ остаться.
Ну вот… а я надеялась уйти.
– Поведаешь, дочь моя, что вынудило появиться короля драконов?
Точно. Я же не рассказывала об этом. А тут две одинаковые головешки трупов. И слепой связал бы их со мной.
Пришлось рассказать про манок со спящей драконицей во дворце.
– Думаю, это был один из сторонников отчима. Он решился, наконец, уничтожить последнюю улику, которая могла указать на его участие в заговоре. Я попыталась ему помешать, но не смогла. Если бы не помощь короля—драконов… – и я многозначительно умолкла.
– Значит, эти два дела не связаны между собой, – недовольно заметил отец, добавив: – Жаль.
Самой жаль, но меня точно хотят убить из-за чего-то другого.
Глава 19
Мы вышли из покоев императора и неспешно двинулись по галерее. На дворец уже опустилась ночь, и наши тени бежали впереди по подсвеченному фонарями каменному полу.
– Ваше высочество, – первым нарушил молчание Тяньцзи, замедляя шаг и останавливаясь, – я настоятельно рекомендую вам не иметь никаких дел со вторым принцем. Этот человек недостоин вашего внимания.
Стычка с убийцей нарушила идеальность князя и такой – чуть подкопченный, слегка взъерошенный Тяньцзи мне нравился гораздо больше, однако его требование…
Ревность, диктат или он знает о втором – сыне наложницы – нечто такое, что неведомо мне? Вдруг под прекрасным личиком скрывается садист или психопат?
– Не рекомендуете? – хмыкнула я, со злостью потерев зудящую щеку. Мельком подумала, что та наверняка испачкана и разозлилась еще больше.
– От себя вы тоже велели держаться подальше. Вам не понравился выбранный бабушкой жених. Моего стража вы недолюбливаете и в письме намекали быть с ним осторожной. Что дальше? Посоветуете избегать всех во дворце? Не слишком ли много на себя берете, князь?! – и я одарила его сиятельство взглядом – взбешенным, полным льда.
Тяньцзи дрогнул под ним. Отступил, смущенно отводя глаза. На лице проступила растерянность. Он словно сам сомневался в своих словах.
– Вы злитесь, потому что я не смог вас защитить? – проговорил он глухо, глядя в пол.
И что не так с этим мужчиной?! Я словно со стеной разговариваю!
– Я злюсь, потому что тот, кто вычеркнул себя из моей жизни, не имеет права вмешиваться в нее. В письме вы просили считать вас братом, – выдержка дала сбой, и голос дрогнул.
Я моргнула, ощущая, как к глазам подступают слезы, а с ними понимание, что отказ князя ударил по мне сильнее, чем я думала.
Глупость какая! Сама хотела держаться от него подальше, не желая оставаться во дворце. Когда все изменилось? В тот момент, когда он узнал о том, что я дочь заговорщика и отпала необходимость его опасаться? Когда сам поцеловал, намекнув о чувствах? Или когда отказал после этого, начав избегать? А сегодня, не мешкая, кинулся спасать от убийцы?
Почему мне стали важны его чувства? Почему отказ горчит так, что сердце сжимается от боли?
– Так вот… братом я считать вас не желаю, – бросила я резко, и князь вздрогнул, словно от удара. Посмотрел недоверчиво.
Знаю, что недопустимо смела для местных женщин. Мне сейчас полагается пунцово краснеть и убегать. Быстро—быстро, еще и извиняясь на ходу.
А я злюсь и кусаю губы. И внутри все жжется от гнева. Я в шаге от того, чтобы спалить здесь что-нибудь.
Отец переживает о том, что мой дракон превратит дворец в пепел? Оправдано. Я и сама этого опасаюсь. Но есть и другая правда. Моя стихия больше не вода. Дух изменил ее на огонь, и если разозлить меня как следует…
Я выдохнула, пытаясь успокоиться.
Галерея красивая какая. Красные колонны с ручной резкой морских коньков, еще и раскрашены сложным орнаментом. Нехорошо выйдет, если не сдержусь.
– Забудьте мои слова, – махнула рукой, принимая решение сбежать.
Сложно все между нами. Наши столкновения заканчиваются поцелуями, а на расстоянии мы, словно одумавшись, сочиняем извинения.
Но