Он вспомнил щуплую фигурку в траурных одеждах, стоявшую на коленях во дворце в ожидании его решения. Министры тогда уговаривали казнить. Мол, дурное семя. Зачем плодить? Но он отказал. Сердце тронули мольбы осиротевшего сына. И он уступил. Не стал лишить жизни того, кто стал братом его сыну.
И ни разу не пожалел об этом. А сейчас приемный сын, превратившийся за эти годы во взрослого мужчину и которого он назначил полководцем столичного гарнизона, станет мужем его дочери. Молодой, сильный и красивый. Идеальный выбор для жемчужины драконьего трона.
Единственное, что продолжало беспокоить императора – покушение.
Неужели гарем настолько осмелел? Линь Юэ обязана стать Старшей принцессой и остальным придется смириться с этим.
– Что? – переспросил император, будто ослышался.
– Я принимаю волю отца, – сдержанно, со смирением в голосе, повторил Тяньзци, – но прошу вас пересмотреть решение. У меня не было намерения подвергнуть осуждению вашу мудрость, я лишь переживал о том, что недостоин Благословенной принцессы.
Ханьлин с неодобрением посмотрел на стоявшего на коленях сына. Мелькнула мысль: выписать двадцать ударов палкой для вразумления или закрыть в темнице, оставив без еды. Раньше-то он не осмеливался и слова поперек сказать! Ханьлин его даже наследнику в пример ставил сыновней почтительностью. А тут чего удумал – отказывается от чести, за которую великие рода готовы друг другу глотку грызть. Наглец!
Нет, права матушка – излишняя доброта до добра не доводит. Стоит ослабить власть, как норовят из-под этой самой власти ускользнуть, выказывая неповиновение!
– Еще не дорос до того, чтобы рассуждать! – с раздражением – сердечные дела такая морока – обронил император. – Нам все равно, что ты думаешь. Это приказ. У тебя семь дней, чтобы Линь Юэ приняла тебя мужем. Мы желаем объявить о помолвке как можно скорее, дабы избежать хаоса во дворце. Ты меня понял?
Тяньцзи ниже опустил голову, ответил глухо:
– Прошу, ваше величество, дать мне больше времени.
– Две седмицы, – смилостивился император, – и ни дня больше. Лично проследишь, чтобы честь нашей дочери не пострадала до помолвки. Знаем мы, о чем шепчутся министры, да сыновей своих в столицу призывают… Запомни: ее сердце должно принадлежать тебе!
И сердито махнул рукой, отправляя князя прочь.
Тяньцзи покинул кабинет императора в тяжелых чувствах. Остановился на ступенях, щурясь от ослепительно яркого солнца. Глянул на издевательски чистое небо, мимолетом отметив, насколько хороша сегодня погода. Вон и птицы, скача по веткам сливы, радостно приветствуют чудный день, а воздух полон аромата цветущих в садах пионов.
Но ему было не до цветов. На сердце Тяньцзи копилась тьма, заставляя его страдальчески морщиться. И мысли были одна мрачнее другой.
Линь Юэ. Потерянная и нашедшаяся принцесса. Дочь заговорщика, душа которой связана с духом огненного дракона. Смелая, насмешливая, непокорная и прекрасная, даже когда пребывает в гневе.
Она ворвалась в его жизнь, лишив покоя. Рядом с ней он терял контроль над собой, забывал о чести, проигрывая схватку с желаниями сердца.
Эта женщина определенно волновала его, и сделать ее своей женой – счастье, но…
Стать тем, кто заставит Линь Юэ остаться во дворце? До конца дней прикует к трону?
Он подвел ее в детстве, теперь собирается окончательно испортить ей жизнь?
Не будет этого, – решительно тряхнул головой Тяньцзи, сбегая по ступеням. Даже если придется ослушаться воли императора, он сделает все, чтобы она была счастлива, пусть и без него.
Глава 18
Зал Пяти стихий встретил нас заговорщическим молчанием. В коридорах не толпились страждущие знаний юноши, не упускавшие раньше случая развлечься за мой счет. Из комнаты слышался монотонный голос наставника, и я прошла во внутренний двор, ожидая окончания занятия. Присела на скамью. Ань с суровым лицом замерла рядом, осматривая окрестности прищуренным взглядом – на страже моей чести.
В воздухе, сверкая прозрачными крыльями, закружилась бабочка. Я залюбовалась необычной расцветкой: крылья играли на солнце всеми цветами радуги.
Шмяк!
Зонтик буквально размазал красавицу по камню.
– Бесстыдники! – прошипела Ань. – Без дозволения дарить знаки внимания! О чем они только думают!
Зонтик убрался с камня, и я с облегчением не обнаружила там раздавленного трупика. Значит, бабочка была магической.
И тут же над нами закружила копия первой. Ань сердито засопела, перехватив удобнее зонтик.
– Ваше высочество, госпожа наставница, не желаете ли поприсутствовать на скромном поэтическом турнире?
Этого юношу я не помнила. Мы не были представлены, и его дерзость удивила.
– Нам важно ваше мнение. Без него мы не выберем победителя и все снова закончится ссорой, – он искупающе вежливо поклонился нам.
Ань уже открыла рот – отказаться, но я неожиданно для себя согласилась:
– Мы пойдем.
Интересно оценить уровень местных поэтов. Да и будет, чем развлечь Вэньчэн вечером. Утром меня к нему не пустили – брат спал, так что я рассчитывала прорваться к нему ближе к ужину.
Ученики поднялись при нашем появлении, склоняясь в поклонах. Однако взгляды мне достались выжидательно—напряженные. Понимаю. Вчера меня можно было дразнить, поливать грязью, сегодня я уважаемая особа. И даже за спиной не рекомендуется оскорблять. Сложно так быстро перестроиться.
Я поприветствовала младшего наставника, и он, смущаясь и розовея лицом, уступил мне свое место. Дал команду начинать состязание.
– В саду весеннем – пион одинокий,
Так светел он, что солнце меркнет.
Госпожа, взгляните —
Разве цветку позволено цвести без хозяина?
Красиво, с выражением, театрально отставив ногу и воздев руку, продекламировал первый участник, кося на меня взглядом: впечатлюсь или нет?
– Капли росы на листьях бамбука,
Я протянул руку – и все растаяло.
Так и с вами, госпожа:
Близки – и недосягаемы.
«Порадовал» нас следующий участник, и у меня закралось подозрение, что и остальные стихи будут такими же.
И ладно стихи, но взгляды! Я словно вожделенный десерт на обеде. Ань, нервничая, принялась постукивать зонтиком об пол, не решаясь вмешаться.
– Достаточно, – поднялась я с места.
– Но мы только начали, – растеряно пробормотал младший наставник. Сама простота. Делает вид, что не понимает.
Одарив холодной улыбкой молодых людей, я повернулась к нему.
– Благодарю, это было познавательно. Но вашим ученикам стоит поработать над темой. Вокруг много прекрасного, кроме меня… – позволила насмешку и произнесла, не обращаясь ни к кому:
– Дракон не снизойдёт к воробьям в пыли,
Он в небесах играет с ветром и громом.
Надеюсь, это охладит пыл.
– Ваше