– Ваше величество, дозвольте обратиться, – подал голос тот самый старикашка с бородкой, который мне сразу не понравился. Вредностью от него прямо-таки несло.
Получив дозволение, он вышел на еще дымящуюся дорожку.
– Государь Поднебесный! Все мы ныне восхищены подвигом принцессы Линь Юэ, сумевшей смирить летающее пламя. Но осмелюсь напомнить: наследный принц уже в третий раз не исполнил возложенного на него священного долга. Не есть ли это знак Неба? Даже перевести дыхание не дает, старикашка. Сразу к делу, без антракта.
Хорошо, начнем второй акт.
Бросила взгляд на брата. Тот выглядел счастливым – и его радость за меня приятно согрела сердце, но лице бледнело все больше, а губы сжимались в одну черту.
– С чего вы решили, что не исполнил?
Я сегодня практически изменница, мне и погрубить можно, и в разговор старших влезть без позволения. Да и сложно спорить с женщиной, которую обнимает огненный дракон. Вот и министр шумно сглотнул, дернул кадыком, но возмущаться не стал.
– Она просто стесняется, народу много, – я мягко улыбнулась, а брат вдруг вздрогнул. Потянулся к шивороту. Задергал лопатками. Скособочился. А на плечо из ворота баньцзи выскочил мелкий – с ящерицу размером – дракончик. Взлетел вверх и устроился на заколке, обвив ту на манер экзотического украшения.
Вэньчэн поднял было руку – дотянуться и пощупать, но замер. Так и остался стоять с потрясенным видом.
– Уважаемые министры, теперь это семейное дело. Оставьте нас, – жестко скомандовал император, не отрывая взгляда от сына.
И ведь негромко сказал, но дрессировка сработала. Передние ряды попятились первыми, натыкаясь на задние и сминая их. Евнухи потянули наложниц. Я тоже решила откланяться, но меня остановили:
– Дочь останься. Наследный принц тоже. Все остальные – покиньте нас.
Через несколько минут зал опустел, только в воздухе, напоминая о моей проделке, чувствовался запах гари.
Глава 16
Его величество поднялся и двинулся к боковому выходу из зала, доступному лишь ближним членам семьи.
– Что застыли? – грозно зашипел на меня с братом главный евнух, сурово хмуря брови. Мне достался отдельный взгляд ненависти, и я со вздохом вспомнила шалости Ло. Конечно, пояс главного евнуха был неприкосновенен, зато у остальных евнухов нервных клеток в эти дни поубавилось.
Я потянула Вэньчэн за рукав. Брат, кажется, так и не осознал того, что произошло, пребывая в оцепенении.
К моему удивлению, из дворца отец направился в бамбуковую рощу, которая начиналась в десяти минутах ходьбы от тронного зала. Меня уже успели предупредить, что роща является личной территорией его величества и доступ туда строго запрещен.
Главный евнух с поклоном замер у входа. За нами проследовали лишь стражи. Скользнули меж стволов бамбука и растворились в чаще, оставив нас наедине с императором.
А тот быстрым шагом шел по тропинке.
Бамбук сменился соснами. И я с наслаждением вдохнула горьковато—сладкий аромат нагретой на солнце смолы.
Брата я продолжала крепко удерживать за руку, боясь, что он отстанет. Драконица гордо восседала на его голове, держась лапками за заколку. Мой дракоша, почуяв свободу, алой молнией шнырял меж деревьев, и я переживала, что он, одурев от полета, случайно подпалит траву. Это со мной он сдерживался, контролируя температуру кожи, а сейчас вполне мог увлечься и полыхнуть.
Император – я не могла даже мысленно назвать его «отец» – остановился у края большого провала, внизу которого средь россыпи камней голубой лентой струился ручей. Стены оврага были песчаными, дно устлано камнями, часть из которых была черной, словно на них разводили огонь.
– Чисяо, – нежно позвал его величество.
Тень под обрывом шевельнулась, и в ней вспыхнули два алых огонька. Посыпался песок под когтями. Стукнули сдвинутые с места камни.
Я отпрянула от края – на него легла массивная, вытянутая морда дракона. Чешуя сияла, как бронза на закате: темная, с алым дыханием огня, пробегающего по изгибам. Наросты напоминали застывшие в камни иглы. Две пары величественных рогов венчали башку. Длинные усы извивались змеями.
У меня дух захватило при осознании мощи, что пряталась в овраге. Мой дракоша по сравнению с «Алым Небом» – малыш.
Но он обязательно вырастет, – с гордостью подумала я, уже представляя его взрослым драконом.
– Я был младше тебя, когда смог ее призвать, – голос императора наполнился теплотой. Он явно обращался к сыну. – И долго опасался неверным шагом испортить все.
Ханьлин наклонился, почесал меж бровей драконицы, и та в блаженстве закатила глаза.
Малышка, заинтересовавшись сородичем, сползла с головы брата. Тот попытался ее остановить, накрыв ладонью, но вреднюка, зашипев, цапнула его за палец и соскользнула в траву.
Вэньчэн выругался, сунул укушенный палец в рот и, кажется, только сейчас поверил, что у него появился дракон. Обеспокоенно наклонился, ища взглядом удравшую питомицу.
– Она у тебя своенравна, сын мой, – усмехнулся император. – Чисяо по сей день почитает лишь две главные радости под небом: еду и сон.
И словно в подтверждении его слов, драконица сладко зевнула.
– Примани ее пламенем, – посоветовала я обеспокоенному брату. – И держи кулон. Она в нем привыкла спать, – я передала ему камень на цепочке, который он, благодарно кивнув, повесил на шею. Потом зажег огонек в ладони, присел на корточки, и через томительные несколько секунд из травы показался золотой нос. Драконица несмело приблизилась, втянула в себя чуток пламени, облизнулась и шагнула на ладонь, обвив хвостом запястье брата.
Мой дракончик спикировал сверху, неуклюже плюхнулся на живот и тут же перешел в атаку, с азартом боднув головой Чисяо. Та аж проснулась от подобной наглости. Шутливо клацнула зубами на нахала, но дракоша увернулся, скользнул вниз в овраг, драконица ринулась за ним – и до нас донесся шум их схватки.
– Не тревожься, дочь, Чисяо не причинит ему вреда, – успокоил меня император. – Ей было обещано, что у нее появится маленький брат или сестра. А тут оба. Расскажешь, откуда он?
Этот вопрос я ждала. Еще когда обдумывала наш разговор, решила не врать. Рано или поздно правда о моем прошлом вскроется, и ложь мне отец вряд ли простит.
– Меня воспитал Чэнь Цзянь, глава ордена «Стражи рассвета».
Они поняли сразу. Вэньчэн не сдержал ругательств, бросив красноречивый взгляд на меня, мол, не могла раньше рассказать?! Отец закаменел лицом и отвернулся, обдумывая ситуацию.
А я застыла в ожидании своей судьбы. Казнь, высылка или прощение?
– Значит, это он… – тяжело вздохнул император. Помолчал и после паузы добавил: – В отчете сказано: ты умерла, а