Александра даже удивиться не успела, поскольку заглядывала в ту половину дома и не видела никого, но чудеса не закончились. Парень быстро подбежал к столу, поставил несколько кособокий, глиняный кувшин и разлил не слишком приятно пахнувший чем-то забродившим напиток в настоящие, серебряные, а может и просто металлические чашки, больше смахивающие на те, в которых должны подавать кофе.
Девушка икнула от неожиданности, а Лана подхватила свою чашку и одним махом выхлебала содержимое.
- Хорошо! – выдохнула она мгновение спустя, вытирая рот тыльной стороной руки, - чего сидишь? Пей, не бойся. Это сок большого дерева, - прокомментировала довольно, - Великая мать всегда пила его, когда хотела и нас делать научила.
Александра, приподняла бровь недоуменно, хмыкнула, но решив не обижать хозяйку отказом, сделала маленький глоток мутной, чуть сладковатой, пахнувшей сивухой жидкости. Несмотря на опасения девушки, тошнить ее не стало, хотя неприятный запах и привкус во рту удовольствия и не доставили.
Постаравшись не кривиться, Александра покрутила изящную вещичку в руке и, стараясь не расплескать подозрительное содержимое, отставила ее в сторону.
- А чашки тоже от нее, от Великой матери остались? – спросила она, осторожно.
Лана, которой парень налил еще напитка, снова выпила ее одним большим глотком и посмотрела на девушку странно мутными, неожиданно пьяными, больными глазами.
- Угу, - кивнула она, отсылая движение руки паренька, который, не мешкая, выскочил из помещения, - ее. У Великой Феодоры много разных вещей было, но некоторые она с собой забрала, а другие пропали когда Алеону убили. Не знаю теперь, где они.
Лана сжала кулаки и с подозрением пьяного человека уставилась на Александру.
- Ты тоже хочешь главной матерью стать? – спросила с ненавистью, - не дам, не позволю! Я главная, - зашипела злобно, - это мое племя и оно только меня должно слушать.
Александра, не желающая идти на конфликт с явно нездоровой дамочкой, отшатнулась мгновенно и подняла руки в примирительном жесте.
- Нет, Лана, - успокаивающе проговорила она, - мне не нужно место вождя, я хочу провести тут ночь и уйти дальше. Мне скучно в племени, я не хочу заботиться о нем.
- Да? – не утруждаясь наливанием напитка в чашку, женщина подтянула кувшин к себе и, обливаясь из неудобного горлышка, сделала несколько больших, жадных глотков, - точно не хочешь? – уточнила удивленно и недоверчиво.
Александра, почувствовавшая, что тетка успокаивается, улыбнулась немного фальшиво и покачала головой отрицательно.
- Нет, не хочу, - повторила она твердо, - зачем мне быть Главной? Я хочу ходить свободно и где хочу, а не сидеть за большой стеной, - развела она руками, и тут же поменяла тему разговора, - ты лучше расскажи еще про потомков Великой матери. Мне очень интересно, что дальше было.
Рассказом отрывистые фразы пьяной тетки назвать было трудно, но главное Александра все же уловила.
Как и предполагалось, дочери Великой матери выросли и обе захотели стать главными. Тогда и была большая жестокая битва между членами племени, унесшая много жизней. В итоге, главной матерью или, грубо говоря, вождем, стала Алеона, но она оказалась слишком мягкой и не хотела убивать врагов, даже свою сестру просто выгнала из поселения, отчего та разозлилась еще больше.
Лана ухмыльнулась, отчего Александра поняла, что добром эта история не закончилась, и выпятила грудь горделиво.
- Мать моей матери оказалась очень хитрой. Она сделала вид, что смирилась, что ее победили и даже ушла далеко, а потом собрала много других женщин, выследила Алеону на охоте, убила ее и сама стала главной.
Лана снова хлебнула из кувшина, и речь ее стала несвязной и невнятной.
- Новая мать сказала, что мы будем главными.… Теперь мы стали сильнее и мужчины больше не могут говорить, что делать. Теперь они слабые и сами входят в наши жилища, а тех, кто сопротивляются, мы убиваем…. Мы теперь главные…
Наконец, вождь замолчала и уронила голову на руки так и заснула за столом, продолжая что-то бормотать во сне, а Александра, выдохнув с облегчением – все же разговаривать с пьяным человеком, делая вид, что тебе интересно, дело не самое легкое, поднялась с места.
Осмотр дома она решила начать с кухни, где в углу, за широкой не струганной доской, так и продолжал сидеть уже виденный ею парнишка.
Поднять голову он так и не посмел и девушка, хоть и вздохнула жалостливо, но лезть к нему поостереглась, не уверенная, что он не захочет выслужиться и сдать ее хозяйке.
Такого «счастья» Александре было не надо, поэтому, потоптавшись еще немного, и решив, что если ценные вещи, где и хранятся, то явно не здесь, девушка целенаправленно направилась к узкой, неустойчивой лестнице.
40. Убийство
Второй этаж дома не блистал разнообразием и также как и первый, был разделен на две половины, но проемы, вместо привычных дверей были завешаны большими, цельными, чешуйчатыми шкурами.
Что это за звери, Александра не знала, но искренне порадовалась, что не встретила их до сих пор. Впрочем, шкуры, чешуйки на которых блестели словно перламутровые пайетки на дорогой ткани, ей понравились. Мелькнула даже мысль прихватить одну из них с собой, но девушка быстро отмела эту мысль – не до того сейчас, самой бы ноги вовремя унести.
Помявшись, она прислушалась к звукам внутри и аккуратно отодвинула часть занавесь справа.
Помещение оказалось большим и обжитым. Внутри было пусто, если не считать четырех узких, низких, застеленных шкурами настилов из грубых досок и лежащих на них мужчин. Больше в комнате не было ничего. Отсутствовали даже стандартные стол со стульями, не говоря о полках или другой мебели.
Александра пожал плечами недоуменно и отступила.
Входить и тревожить чужой гарем, а по-другому назвать его язык не поворачивался, она не стала и тут же развернулась в противоположную сторону.
То, что вторая комната принадлежит спящей сейчас внизу Лане, стало понятно сразу. Кровать пусть и не из обработанного дерева, но была гладкой, отполированной, а шкуры на ней были пушистые и судя по всему, не так давно добытые. А еще одна, огромная, похожая на медвежью, с оскалившейся головой и огромными когтями, валялась на полу, вызывая неконтролируемую дрожь и некое возбуждение от мощи убитого животного.
Передернув непроизвольно плечами, девушка удостоверилась, что из мужской комнаты за ней