Григорий тоже не стал сидеть и ждать возможной атаки. Он был на голову выше Феруза, поэтому тот немного остыл, увидев достойное сопротивление.
— А ну-ка сядьте оба! — закричал Карташов и сам встал.
— Ладно, — спокойно сказал Феруз, присаживаясь на стул, — сегодня вечером будет конференция, так что будь на связи. Твои цифры у меня есть.
— Все! На этом и закончим сегодня, — произнес зам по БОР. — Иди, Тополев, на работу, а то вы тут еще драку в нашем присутствии затеете.
— Что ты, начальник? Какая драка? Я мирный человек, — сказал Феруз и засмеялся.
Гриша вышел из кабинета.
Не успел Тополев вечером после работы войти в барак, как одновременно позвонили и Феруз, и вахта. Естественно, первым делом пришлось идти в административный корпус. Там в кабинете старшего опера, помимо Измаилова, ждал Гришу и Шеин.
— Молодой человек, скажите мне, пожалуйста, почему я должен заниматься вашим делом уже тря дня? — спросил недовольный начальник колонии.
Гриша еле сдержался, чтобы не ответить «Наверное, потому что вам это нравится». Но промолчал и, как оказалось, правильно сделал.
— Деньги надо отдать! — потребовал Шеин. — Можете жаловаться на меня, писать заявления о вымогательстве… Я не боюсь. Но вот вам точно будет плохо. Только представьте: новое уголовное дело, новый срок, новая колония…
— Я не знаю никакой Наташи из Тулы! И не имею никакого отношения к пропаже денег у таксистки Наташи из Рассказово, — прервал речь начальника Григорий.
— Все вы знаете! У нее ваше фото. Решите вопрос, и срочно! Вот Ильяс Наильевич вам дальше все объяснит. А завтра с утра — ко мне, — сказал очень строго Шеин и ушел.
— У тебя есть четыре пути, — начал Измаилов, дождавшись, когда за руководителем закроется дверь и его шаги стихнут в коридоре. — Первый — написать заявление о вымогательстве. Второй — закрыться на БМ. Третий — оставить все как есть и получить по голове в темном углу. И четвертый… — тут оперативник сделал паузу и пристально посмотрел на Тополева. Поняв, что тот хоть и слушает его внимательно, но при этом безразличен к происходящему, закончил мысль: — Заплатить!
Григорий молча стоял и ждал, когда же этот цирк закончится. Ему гораздо интереснее была предстоящая конференция с пресловутой Наташей из Тулы с ее амбициозными требованиями вернуть какие-то деньги неизвестно за что. А больше всего его интересовал вопрос с некой фотографией, которой она якобы обладала и которую готова была предъявить как доказательство.
— Иди и разговаривай с Ферузом, — скомандовал Ильяс. — А потом сразу же ко мне.
По вечерам Гришин сотовый был на хранении у Кабана. Поэтому, как только он вернулся в барак с вахты, его тут же соединили с положенцем.
— Привет, Григорий! — поздоровался Феруз. — Что, накрутили уже тебя менты?
— Привет, Феруз! Да они сами там не понимают, что происходят. Маются от неизвестности и отсутствия информации.
— Понятно. Сейчас я выведу на конференцкол оппонентов наших. Повиси.
Тополеву понравилось, что главный блатной назвал тех, кто должен быть на другой стороне, нашими оппонентами. Ждать пришлось недолго. Вскоре в эфире зазвучал голос Макса по кличке Север — смотрящего за Тульской зоной общего режима — и Сережи Меньших — сокамерника Гриши по хате ноль-восемь в Бутырке.
— Всем добрый вечер! — поприветствовал присутствующих Макс. — У нас тут возникла небольшая непонятка. Вот мой подопечный Сергей Меньших утверждает, что ты, Григорий, должен ему еще с московского централа восемьдесят тысяч рублей. Это так?
— Здравствуй, Максим! Я хочу напомнить тебе про июнь нынешнего года, когда я и Мага — наш смотрящий хаты — звонили тебе, просили разобраться с Меньших и с его долгом нам. Ты еще сказал, что он пока не доехал до лагеря. Но как приедет, ты с этим вопросом разберешься. Помнишь?
— Да-да, — вспоминая детали того разговора, задумчиво ответил Север.
— Я, с твоего позволения, напомню историю, чтобы все присутствующие тоже знали? — спросил Гриша и, не дожидаясь согласия, продолжил: — Когда к нам в хату привели Сережу, с ним первым делом переговорил Мага, как смотрящий, и предложил ему поучаствовать в нашем совместном бизнесе — торговле на бирже. Меньших сразу согласился, только с условием, что торговля на его деньги будет происходить через подконтрольный ему счет. Прибыль мы договорились делить пополам. Он связался со своей женой, она пошла в банк и все оформила. Мы чудесным образом торговали и зарабатывали, пока Сережа не купил у местного опера себе билет на БС и внезапно не сдриснул вместе с нашей прибылью. Как Мага потом выяснил, билет ему стоил сто тысяч рублей — как раз ту сумму, что была у него на счете. Поэтому-то мы тебе в начале лета и звонили, чтобы вернуть свое.
— Я вспомнил наш разговор. Спасибо, что напомнил! А то я, честно говоря, перепутал эту тему с другой, — поблагодарил Максим. — Что скажешь, Сережа? — сменив тональность на более жесткую, спросил Север.
— Это все жена! — тихим дрожащим голосом начал оправдываться Меньших. — У нас двое детей, она не работает. Она эти восемьдесят тысяч в банке брала в кредит, а теперь проценты платить не может и требует от меня, чтобы вся сумма вернулась. Я действительно заплатил за перевод. В общей камере было очень холодно и вместо унитаза — дырка в полу, а у меня нога не сгибается. Мне было тяжело, а на БС теплая маленькая комната на троих с телевизором, горячей водой и нормальной уборной. А теперь я ей признаться боюсь…
— То есть ты ей соврал, что Григорий у тебя деньги украл? — предельно строго спросил смотрящий за Тульской зоной.
— Да… — Сергей всхлипнул и громко задышал в трубку.
— Ладно! Мы постараемся как-то сами разобраться в этой ситуации. Но если с вашей стороны последует помощь, буду признателен, — финализировал Север и попрощался.
— Какой помощи он от нас ждет? — спросил Тополев, оставшись с Ферузом на связи один.
— Проблема в том, что эта дура Наташа хочет написать заяву во ФСИН, что ее мужа обокрали на зоне, приложив фотографии, где он с тобой в камере. Требует вернуть ей деньги или отправит письмо. А это, сам понимаешь, геморрой еще тот. Приедет проверка и в Тулу, и к нам, будут шмонать постоянно, взорвут оба лагеря, мусора озлобятся, отлетят запреты, гайки еще больше закрутят. Нам оно надо? Поэтому есть к тебе предложение: заплатить ей эти восемьдесят тысяч и успокоить ситуацию.
— Это больше похоже на шантаж! — вскипел Гриша. — Ты сам знаешь, Феруз, если шантажисту заплатить, вопрос не решится. Она и дальше денег тянуть будет, раз один раз получилось.
— Я тебя лично прошу: заплати эти деньги. Переведи всю сумму мне на эти цифры