Отработав за машинкой чуть больше двух недель, Гриша неожиданно был назначен Кибой заместителем бугра. Его задачей стала раскройка материала и ускорение рабочего процесса в цехе за счет изменения производственных процессов и логистики шитья — перенаправления потоков заготовок между работниками. Буквально за несколько дней работоспособность выросла, что привело к заметному увеличению выпуска готовой продукции. Модернизация производства позволила выходить на более интересные и объемные заказы, увеличилась линейка выпускаемой продукции, а качество стало дотягивать до критериев ГОСТа. Киба, лично отвечающий за швейку перед администрацией колонии, был очень доволен результатом. Когда Николаич привел к нему Диму Баженова, который по просьбе Космоса, изолированного в ШИЗО до конца срока, потребовал от него убрать Гришу из замов в частности и со швейки в целом, получил жесткий отказ и был с позором выгнан вон.
— Этот вопрос окончательно решен и согласован с заместителем начальника Бойко. Так что идите, Дмитрий, и командуйте у себя в котельной! — жестко ответил Киба.
— Я ничего не могу сделать, — развел руками Николаич и заискивающе посмотрел на Баженова. — Это все Киба, я тут ни при чем…. — Баженов, обосранный с ног до головы, ушел, не сказав ни слова.
***
Александр Киба сидел по неприличной в тюремном сословии статье — «изнасилование». В свои сорок пять он многое повидал и ко многому притерпелся. Имея спокойный и уравновешенный характер, никогда не повышал голос и старался любую конфликтную ситуацию решать путем переговоров. Он безумно любил свою молодую жену и маленькую дочку, поэтому, когда дорогой немецкий внедорожник соседей чуть не сбил его ребенка на улице подмосковного дачного поселка, с присущей ему тихой яростью ворвался в соседский дом, чтобы выяснить отношения и получить соответствующие объяснения и извинения. В доме оказалась только молодая женщина в непотребно пьяном виде. На замечание Александра, что в таком виде садиться за руль не только противопоказано, но и преступно, она кинула в него стаканом с виски и хрустальной пепельницей. Причем у нее это так складно получилось, что у непрошенного гостя оказалась рассечена бровь. Саша попытался успокоить ее, но так как она бросалась в драку и несколько раз даже поцарапала его, ему пришлось связать ее эластичными бинтами, которые он нашел в шкафу соседского дома, и положить на диван. Вызывая полицию по ее адресу, он не учел, что соседом оказался прокурор одного из московских районов. С проходной поселка он тут же был проинформирован о случившемся.
Когда приехал наряд, прокурор тоже подъезжал к дому. Естественно, жена высокого начальника оказалась ни в чем не виновата, а синяки на ее теле и царапины на спине и руках Кибы вместе со шрамом на брови стали доказательством его вины в попытке изнасилования молодой и красивой соседки. Грамотно написанное заявление плюс административный ресурс сделали свое дело, и через год Александр уже отбывал наказание в виде трех лет лишения свободы в исправительной колонии № 3. Слава Богу, жена не отвернулась от него: продолжала всячески помогать и навещать в лагере. Благодаря его опыту работы на промышленных предприятиях Бойко предложил ему создать с нуля швейный цех. Александр в этом преуспел и с марта 2015 года смог заработать весомый авторитет среди руководства колонии. В декабре у него подходил срок подачи ходатайства на условно-досрочное освобождение, и он, по наущению Бойко, начал искать себе равноценную замену. Кандидатура Тополева представлялась ему самой достойной.
19 ноября к Грише на краткосрочное свидание приехала Лариса Чувилева. До этого она встретилась с тамбовским и рассказовским адвокатами, обсудила возможность сотрудничества и гарантии по положительному результату в суде. Оба юриста, естественно, дали согласие помочь, невзирая на пять взысканий. Они озвучили сумму гонорара в размере тридцати и двадцати тысяч соответственно. До захода в зону Лариса успела сделать передачку по согласованному заранее с Гришей списку продуктов. Ей недолго пришлось ждать своего любимчика в комнате свиданий, пока тот получал и относил в отряд тяжеленный баул с продуктами. Им было о чем поговорить: сотовый у Григория уже как месяц отшмонали, а по «Зоне-телеком» много не расскажешь. Событий за это время случилось немало: как у него, так и у нее. Поэтому три часа их свидания пролетели, словно одно мгновение. У обоих было такое чувство, что они явно не наговорились, — в отличие от первой встречи, когда Гриша устал посматривать на часы, намекая на то, что пора бы и расходиться.
В этот же день пришел ответ на письмо, которое Тополев отправлял в августе на свое последнее место работы в «Азимут-Гео», с просьбой уволить его по собственному желанию и прислать трудовую книжку по месту отбывания наказания. В ответе начальница отдела кадров сообщила ему, что его уволили 14 июля этого года в день вступления приговора в законную силу. С момента его задержания и до момента увольнения заработная плата ему не начислялась в связи с распоряжением генерального директора. Это была плохая новость. Но при увольнении ему полагалась выплата за неиспользованный отпуск, которую компания перевела на его лицевой счет в колонии. Компенсация составила двадцать шесть тысяч рублей с копейками. Гриша подумал, что если бы не страх его бывшего друга и компаньона Антона Животкова перед всяческими проверками, которые мог на него наслать Тополев, то и этих денег он никогда бы не увидел.
— Какая же ты все-таки мразь! — негромко произнес Григорий, подумав об Антоне. — Трудовую книжку прислал, конечно, но запись в ней сделал отвратительную. Лучше бы вообще ничего не писал или просто уволил по собственному желанию, — с отвращением и злобой заключил он.
Тест обоснования увольнения звучал так: «Трудовой договор расторгнут в связи с осуждением работника к наказанию, исключающим продолжение прежней работы в соответствии с приговором суда, вступившим в законную силу, пункт 4 части первой статьи 83 Трудового кодекса Российской Федерации».
***
Спустя три месяца как Матвей Жмурин приехал в лагерь, его «покровители» оторвались от своих важных