— Так что, ты ее так и не полюбил? — заинтересованно спросила Чувилева.
— Получается, что нет! В данном случае я даже доволен, что меня посадили, потому что эта связь ни к чему хорошему меня бы точно не привела.
— А сейчас вы общаетесь?
— Нет, конечно! Она даже все мои вещи выбросила на помойку. Ты представляешь — все! Начиная от трусов и заканчивая верхней одеждой. А шмотки у меня были дорогие… Так что теперь я, как говорится, гол как сокол. Из всех вещей осталась только сумка на складе колонии со спортивной одеждой и теплой кофтой. Да, кстати, ты не могла бы забрать со склада эту сумку и отвезти к себе домой?
— Конечно, могу! — обрадованно согласилась Лариса. — А как это сделать?
— Молодой человек, — обратилась к Грише сотрудница, все это время внимательно слушавшая их разговор. — Вам надо написать заявление на выдачу ваших личных вещей со склада гражданке, а вам, девушка, с этим заявлением пройти на склад за территорией колонии и получить их.
— Спасибо большое! — поблагодарил Гриша и, памятуя о том, что «куй железо, не отходя от кассы», попросил помочь ему.
Офицерша достала бумагу и ручку, подошла к Тополеву, и он под ее диктовку написал заявление. Затем она забрала этот документ и, сказав, что пойдет подписать его во всех нужных инстанциях, удалилась. Пока ее не было, Гриша поведал Ларисе о своей новой работе в медсанчасти, рассказал о Космосе и тех перспективах на условно-досрочное, которые перед ним открываются с его помощью. Пообещал Ларисе, что к лету следующего года наверняка окажется на свободе и приедет к ней за сумкой с вещами, потому что ехать ему больше некуда.
Вскоре вернулась сотрудница и передала Чувилевой бумагу со всеми необходимыми подписями и печатями. Договорившись созвониться с Григорием завтра вечером, и, окрыленная встречей и полученными обещаниями, Лариса полетела на своих каблучках исполнять просьбу нравящегося ей мужчины.
Григорий, довольный собой и проведенным временем, отправился обратно в медсанчасть. Конечно, его слегка беспокоила мысль о том, что малосимпатичная ему женщина, которую он к тому же и не помнит, будет теперь жить надеждой на будущее с ним. Но при этом он прекрасно понимал, что другого человека, способного ему помочь, сейчас просто не найти. Конечно, были родные, Наташа и Богдан, но они поддерживали его только деньгами, и то в ограниченном количестве. А для выхода на свободу раньше срока нужны были совсем другие средства! И он все-таки надеялся, что пусть из такой, без симпатии, связи, может, и родится большое чувство, которого он искал и трепетно ждал.
***
Как Коля и говорил про распределение, так оно и случилось. Будянский пришел в восьмой отряд и довольно быстро наладил контакт со всей барачной интеллигенцией. На второй день знакомства с Тополевым, услышав его рассказ про торговлю на бирже и поиск средств под этот проект, Илья без раздумий согласился ссудить Грише сто тысяч рублей с условием дележки возможной прибыли из расчета пятьдесят на пятьдесят. Деньги было решено перевести с согласия Ларисы на ее счет в Сбербанке. Когда они поступили, Григорий сообщил Космосу, что нашел свою половину оговоренной с ним суммы для начала торговли. Лариса после команды Гриши перевела деньги девушке Косенко в Альфа-Банке. Оставалось дождаться зачисления этих средств на торговый счет у брокера.
В эти дни ожидания Космос был щедр, как никогда. Дорогими продуктами он заполнил весь холодильник. По вечерам устраивал пирушки с завхозом тринадцатого отряда Кирюшей, который прекрасно готовил настоящий узбекский плов и мог достать, как и Коля, почти все на этой зоне. Алкоголь лился рекой, пиццы и пирожки с разными начинками поставлялись из пекарни бесперебойно. Просмотры кинофильмов с флешки и безлимитный доступ к смартфону — все это должно было усыпить бдительность Гриши и отвлечь его от вопросов о сотке и начале работы на бирже.
В субботу Николай отвел Тополева в третий отряд. У него там были какие-то дела, а Григорий решил навестить Иосифа и Артема. Вид у них был, скажем так, не очень. Артем, будучи юным и наглым, смотрелся еще молодцом, а темные круги под глазами на бледных лицах контрастировали с отдохнувшим, отъевшимся и загоревшим Гришей. Иосиф так и вовсе сдал: землистый цвет лица и заметная худоба говорили не только о физическом, но и моральном истощении. Они, конечно, оба хвастались полным отсутствием режима и свободой перемещения по черной стороне, говорили, что могут смотреть телевизор хоть целую ночь, не ходить в столовую строем, да и вообще не посещать никакие мероприятия. На что Тополев заметил персонально Кикозашвили, что в его возрасте режим более полезен, чем его отсутствие.
— Зато мы купили себе должности на носках[20] и скоро выходим на промку, — с гордостью отметил Артем и ушел, не желая расстраиваться, увидав хорошо выглядевшего бывшего соэтапника.
— Гриша, у меня к тебе огромная просьба! — обратился к нему Иосиф и взял за руку. — Я вижу, ты уже оброс связями, поэтому постарайся, пожалуйста, организовать для нас, евреев, синагогу в колонии. Я очень скучаю по общению с умными интеллигентными людьми, а бейт кнессет[21] сможет решить многие наши вопросы и проблемы. Я уже договорился с московским раввином, чтобы он прислал мне кипу[22], Тору и Таллит[23].
— Я постараюсь, Иосиф. Попробую что-нибудь узнать по этому поводу, — на прощание пообещал Григорий.
***
— Что это за носки такие? — спросил Гриша у Космоса, когда они возвращались с черной стороны в медсанчасть.
— Цех по производству носков. Стоят там с десяток станков вязальных, вот они и вяжут. У нас тут ползоны в их шерстяных носках ходит! Хозяин цеха у них — вольный дядька из местных, рассказовских. Наладил хороший бизнес. Торговля у него идет бойкая. Он мужик нежадный, и, поскольку зарплату нормальную платить работникам не может — менты не разрешают, он зекам каждую неделю «газель» еды на промку завозит и кормит всех бесплатно.
— Молодец какой! Если у него все так хорошо с заработком, зачем он тогда должности в своем цеху продает?
— Это не он продает, а мусора через своих подручных зэков: учетчиков, завхозов. Как кость он у них в горле! Бабло гребет лопатой, ни с кем не делится, зэков поощряет, помогает им всячески. Поэтому недолго ему носки вязать, я думаю. Подставят его как-нибудь, выгонят, если не посадят, а бизнес себе заграбастают. Так что можешь своим корешам не