Конечно же, она не утаила от своей сестры ту силу, которую она обрела у Санума. Но, к её величайшему удивлению, Савира осталась равнодушна к сопна, что откровенно удивило саму Катиару. А после этого она так вовсе стала замечать, что Савира как будто бы мается тут, среди сенонцев. Да, они обе и так ощущали, что им тут не место, что это не их родина, а сенонцы не их народ. Но Катиара сумела заглушить это с помощью сопна, когда как Савира не могла отыскать единомышленников. Даже затраты, которые устраивали по ночам концерты, со временем перестали ей нравиться. И она погружалась в собственные мысли, и никто не знал, что творится у неё на душе. И всё же они с Катиарой были едины.
Со временем финтары заметили, что одна из дочерей Олеена и Сафаллы пошла по скользкому пути. И родители, и другие финтары, и даже сам Евенгал разговаривали с ней, пытаясь убедить её в том, что сопна – это зло, от которого нужно бежать. Но Катиара не собиралась никого слушать и продолжала изучать свою магию. И тогда родители поступают с ней, как сказала Катиара, очень жестоко. Олеен и Сафалла вместе с одним зактаром пришли к ней, когда она беззаботно занималась познанием своей сферы магии и, ничего не сказав, сковали её. Тот самый зактар использовал огненные кандалы, так что девушка не смогла ничего поделать: ни пошевелиться, ни свою магию применить. Все вчетвером они с помощью финта прибыли в другой город, где Катиару привели в какой-то дом, в котором было совершенно пусто, и только стоял одинокий стул, куда её и усадили. После этого началось её одиночество. Она не могла ничего, кроме как размышлять о своей силе. Даже будучи пленницей, она всё равно оставалась до мозга костей сопнаром. Это одиночество никак не мешало ей. Сосредоточившись на собственной силе, на том, как она формирует её мышление, она осознавала, что иного пути ни за что бы и никогда не избрала. Сопна – это её стихия. И даже сейчас, будучи связанной и оставленной в одиночестве, она не горевала, не злилась, не испытывала ни капли страха. Сопна в ней, и этого было достаточно. И вот, через какое-то время к ней стали приходить, чтобы провести допрос. Приходил Евенгал, один зактар, наверное, который пленил её, и кто-то ещё, кого допрашивали перед Катиарой. Сначала была мать, потом отец, а после так вовсе привели Савиру. Увидев сестру, та ужаснулась, как с ней поступили. И в её сердце зародился страх перед этими сенонцами. А этот страх развязал ей язык, так что она всё рассказывала, чего бы ни спросил у неё могущественный маг воздуха. После того, как Савиру допросили, было принято решение сослать Катиару на пятый остров
А на Дароисе её ожидали те, кто были всецело поглощены сопна. Но, что ещё более приятно, там оказался и Санум, который был очень рад видеть свою ревностную ученицу, а тем более радовался её успехам в познании пятой стихии. И таким образом она обрела своё место. А что стало с Савирой, она уже не могла знать, но ощущала родственную связь с ней, а потому была в силах понять, что с сестрой всё в порядке. Однако однажды она почуяла, как эта связь оборвалась.
- Точнее, нет, - исправилась чародейка, - Не оборвалась, а растянулась. Да, растянулась настолько сильно, что стала просто-напросто неощутима. Как будто бы Савирка отдалилась от меня на очень и очень большое расстояние, но была жива и здорова. Это я понимала.
В общем, Катиара поняла, что её сестра покинула этот мир, предположительно напросившись в попутчики к какому-нибудь валирдалу, чтобы искать своё предназначение. И Катиаре пришлось принять это решение сестры.
А чтобы заполнить пустоту, которая образовалась в душе, Катиара со всем усердием взялась за изучение сопна, и под руководством Санума росла в этом деле очень и очень стремительно. Однако, в отличие от большинства саткаралов, которые обучались у мастера, у Катиары не было слуг. Тот же Владоук уже обзавёлся десятым мигом, а другие так вовсе от этих коротышек перешли на ражгаров и даже раждалодов. Многие интересовались, почему чародейка не призовёт себе в служители какого-нибудь саткара, ведь все были уверены, что под её руководством пламенные существа будут очень могущественны. Однако бестия только лишь язвила им в ответ и