– Ну, прости. Больше не буду, – повинился Матвей, сообразив, что и вправду несколько зарвался.
– Бог простит, – отмахнулся толмач. – Знаешь, когда ты вдруг меня про чин спросил, я едва за нож не схватился, – признался он с некоторым смущением. – Вовремя сообразил, что узнать про то ты никак не мог. Чуть до беды не дошло.
– Это верно. Осталась бы сотня без толкового толмача, – нахально усмехнулся Матвей.
Вместо ответа Ахмет-хан резко выбросил руку с коротким ножом вперёд, целя ему в грудь. Но Матвей, уловив начало движения, качнулся в сторону, одновременно делая шаг назад и перехватывая вооружённую руку. Чуть протянув противника на себя, он резко развернулся в обратную сторону, попутно выкручивая перехваченную конечность в обратную сторону. Не ожидавший такого финта толмач тихо взвыл от боли, и в воздух взметнулись его пыльные сапоги.
– Ты так больше не шути. Покалечу, – с тихой угрозой предупредил Матвей, делая шаг назад. – Я ведь потомственный пластун, таких фокусов много знаю.
– Больше не буду, – страдальчески морщась и держась за плечо, растерянно пообещал толмач.
* * *
– Это кто ж тебя таким фокусам обучил? – задумчиво потирая пострадавшее плечо, тихо спросил Ахмет-хан.
– Сказал же, пластун я. Потомственный, – еле слышно прошипел Матвей, рассматривая в трубу подступы к оазису. – А пластуны – это не просто лазутчики. Нам ещё и пленных для разговора брать приходится.
– Кто такие пластуны, я помню, – отмахнулся толмач. – Но я таким ударом уже не одного противника взял, а тут как мешок с сеном. Только сапоги мелькнули.
– На то и расчёт, – пожал Матвей плечами.
– А научить можешь?
– Могу, да только без долгих тренировок всё одно применить не получится.
– Занятно. Ты сейчас сказал, не пользовать, не подловить, а применить. А ведь слово-то не ваше.
– А чьё?
– В смысле не казачье. Так люди с образованием говорят, – ехидно усмехнулся Ахмет-хан. – Есть у тебя тайна какая-то. Не пойму, какая, но точно знаю, есть.
– У каждого своя тайна имеется, – хмыкнул парень, оторвавшись от трубы и бросив на толмача задумчивый взгляд. – Или тебе своих не хватает?
– Хватает, но не люблю, когда рядом кто-то непонятный оказывается, – честно признался толмач.
– И чем же я тебе непонятен? – деланно удивился Матвей. – Что не так?
– На первый взгляд, вроде всё так. А как присмотришься, много всякого появляется. Вот, к примеру, иной раз ты слова используешь, о которых и слышать не мог в станице своей. А уж о том, что умеешь всего разного много, и вспоминать не стану.
– Ну, с умениями всё просто. Я пластун, кузнец, да ещё и изобретатель. Как тебе такой поворот? – ехидно усмехнулся Матвей.
– Чего?! – охнул Ахмет-хан, от неожиданности раскрыв рот.
– Того. Изобретатель я, – усмехнулся парень.
– И чего такого ты изобрёл?
– Смотри, – хмыкнул Матвей, вынимая из сумки пистолет и выщёлкивая из него магазин. – Второго такого ты нигде не найдёшь. Почти три года бился, но сделал.
– Автоматический? – быстро уточнил толмач, внимательно рассматривая оружие.
– Ага.
– И как додумался?
– Увидел в лавке оружейной «браунинг» бельгийский и решил себе такой сделать, но под себя. Чтобы и перезаряжать удобнее было, и патронов побольше.
– И как часто осекается? – поинтересовался Ахмет-хан, оттягивая затвор.
– Всё от патрона зависит. Ежели заводским заряжать, то осечек и не даёт вовсе. А ежели перекрученными, то бывает иной раз.
– Патрон под немецкий «парабеллум», – отобрав у него обойму, констатировал толмач, рассмотрев боеприпасы.
– Он самый.
– А чего не наши взял?
– А где у нас такой патрон используют? – иронично осведомился парень.
– М-м, не помню, – подумав, растерянно признался Ахмет-хан.
– Вот именно. Нет у нас оружия под патрон с проточкой. Все с закраиной идут. Потому и пришлось эти брать.
– Ствол тоже сам делал?
– Винтовочный, – отмахнулся парень. – Но он и надёжнее оказался.
– Это чем же?
– Толще. Даже стачивать пришлось. Да и поменять, нужда возникни, небольшая трудность. Главное, станок найти.
– Так у тебя тут ещё и ствол съёмный? – в очередной раз удивился толмач.
– Само собой. Механизм простой, как кувалда надёжный. А ствол сносился, я его выкручу, другой обточу да поставлю. Считай, новое оружие получится.
– А ещё что изобрёл? – поинтересовался Ахмет-хан, возвращая ему пистолет.
– Механизм для маслобойки. Редукторы для станков в кузню. По мелочи всё, ну да мне в станице иного и не сделать, – грустно признался Матвей.
– Всё на глазок небось? – беззлобно поддел его толмач.
– Обижаешь. По книжкам всё считал. У меня по механике книг с полсотни всяких. Есть ещё по гидравлике и по металловедению.
– И понял, что там написано? – не поверил толмач.
– Не сразу, конечно. Пришлось другие книги искать, где все названия на простой язык перетолмачили. В общем, долгая это была история.
– М-да, удивил, – почесав в затылке, признался Ахмет-хан. – Это многое объясняет. А станичники-то твои знают?
– Конечно. У меня из-за того и друзей толком в отрочестве не было. Я ж всё больше в кузне, с отцом, да с пластунами, на учёбе. Зато и умею столько, что кого угодно поучить могу.
– Да уж. Умеешь, – растерянно согласился толмач, разглядывая дорогу. – Долго нам ещё тут сидеть? – вздохнул он, убедившись, что за время разговора там ничего не изменилось.
– Это у тебя спросить надобно, – тут же поддел его Матвей. – Как там шейх сказал? Не сегодня, так завтра приедут?
– Да. Со дня на день ждёт, – мрачно кивнул Ахмет-хан.
– Я только одного никак в толк не возьму. Зачем сотник в эту свару ввязаться решил? Ну грабят бандиты местных, и чего? Нам-то что до этого? Это ж местные промеж себя режутся.
– Банда силу почуяла, – помолчав, принялся пояснять толмач. – А нам через земли, которые они своими называют, ехать придётся. А тут и дело доброе сделаем, и проводника получим, который до нужного места быстро доведёт. Так что всё одно пришлось бы с бандой сцепиться.
– Они что, самоубийцы? Четыре десятка против сотни? – удивился Матвей.
– Нет, не самоубийцы. Но увидев наш отряд, обязательно бы засаду устроили. Ну, сам посуди. Бандитам и патроны, и оружие, и лошади нужны. А тут всё и сразу в одном месте имеется. Нужно только придумать, как это всё отобрать. А уж засады устраивать они умеют, поверь. Не забывай, что места эти они как свой карман знают, так что один залп, и считай, полсотни душ не стало. А дальше как бог даст. Мы их, может, после того и побили бы, но с такими потерями сотня и задачу не выполнит, и обратно вернуться не сможет.
– Почему ты так уверен, что они обязательно бы напали? Уж кем-кем,