Опять ни малейшего протеста, наоборот, Леонида застонала ему в рот, а в его ладонь ткнулся затвердевший сосок. Как своевременно… Аркадий начал ласкать его пальцами сквозь два слоя ткани, чувствуя, как задрожали губы Леониды на его губах, каким сбивчивым стало ее дыхание. Вдруг она разорвала поцелуй и длинно, протяжно застонала.
Хм, а если так…
Он сжал ее грудь чуть посильнее, одновременно подкручивая сосок. Леонида вдруг ахнула, закусила нижнюю губу, схватилась за край собственного свитера и потянула его наверх. А вместе со свитером — сразу кофточку. Потом так же торопливо расстегнула и сбросила лифчик. Ого!
Да, в таком виде это зрелище нравилось ему еще больше! И если это не карт-бланш, то что?
Аркадий сделал то, что давно хотел: приник к ее груди губами. М-м, даже лучше, чем ему представлялось! Играл бы и играл языком, чувствуя, как твердеет сосок до каменной твердости, как дрожит под пальцами ее тело. А теперь повторить с другой стороны…
— Стой, стой! — вдруг услышал он.
Аркадий немедленно остановился, отпустил грудь жены, поднял на Леониду глаза. Нет, лицо все еще расслабленное, раскрасневшееся, не похоже, что он заигрался и сделал ей больно.
— У меня… Голова кружится, — сказала она. — В-высоко…
— По-моему, у тебя голова кружится не от этого, — сказал он, не сдерживая некоторого самодовольства в голосе.
— Ну допустим… Пойдем в кровать?
— Очень своевременное предложение.
Точно, не зря менял постельное белье! Как бы они сейчас успели?
Отрадно видеть, что его прогностические навыки уже начинают работать в семейной жизни!
…Вытянуться на кровати друг рядом, полностью обнаженными, радоваться телам друг друга, упиваться нежностью — все же это оказалось совсем иначе, чем он… нет, не представлял даже, а лишь мельком думал прежде. Разве он мог представить, как ощущаются ее маленькие ладошки на его груди, спине, бедра? Как меняется от возбуждения ее запах, становясь тяжелым, кружащим голову. Разве возможно было предсказать, какая она на ощупь — мягкая, сладкая… Влажная в средоточии женственности, соленая и требовательная на губах и языке.
Он хотел попробовать ее на вкус, попробовать везде, не откладывая на завтра или на послезавтра — нет момента лучше, чем сейчас, и никогда не будет! — но вновь услышал ее горячечное «стой, стой!»
Что ж, в прошлый раз у нее была отличная идея, нужно послушать ее снова, хотя руки сами тянутся делать совсем другое.
— Я… Хочу тебя, — шепнула Леонида, почему-то смущаясь. — Можешь просто лечь? Я сама все сделаю. Мне кажется, при твоих габаритах иначе не выйдет.
Аркадий кивнул. По сравнению с ним она и правда крошечная. Если попробовать взять ее в миссионерской позе… Нет, лучше не стоит. Аркадий был уверен, что сумеет не раздавить жену, но ей наверняка будет неудобно, и физически и, самое главное, психологически. Для начала — Леонида права — пусть будет сверху. А попробовать ее на вкус он сможет и после.
Кроме того, остается еще вопрос других размеров. Аркадий был сложен пропорционально, Леонида тоже. В ее первый раз ей наверняка будет очень больно, если не проявить максимум осторожности и подготовки. Пусть лучше контролирует процесс сама, если ей так будет спокойнее.
Он послушно откинулся на подушки, лаская прижавшееся к нему сверху податливое тело. М-м, определенно, шикарная идея! Какой вид отсюда открывается, даже лучше, чем когда он держал ее на руках!
Она обхватила его тонкими пальчиками, и Аркадий сам застонал — к удивлению для себя. Нет, он смог бы проконтролировать голос, если бы был к этому готов… Но в том-то и дело, что не был! И до чего же приятно, и особенно когда касаешься мягкого, влажного…
— Так, стоп, — он перехватил ее за бедра. — Ты что еще пытаешься сделать?
Леонида закусила губу и поглядела не него шалыми, темными глазами.
— Стать твоей женой!
— Отличная формулировка, емкая. Ты торопишься. Уж не знаю, куда, но слишком торопишься! Это ведь твой первый раз, так?
Аркадий никогда не спрашивал, но судя по некоторым ее оговоркам и ее досье…
— Да ладно тебе! — вскинулась она. — Первый раз всегда больно, это ничего страшного. Я хирург, в конце концов, я знаю, о чем говорю!
— М-да, сразу видно, что не гинеколог… Никакого первого раза с таким настроем! — Аркадий перехватил ее и подвинул к себе, так, что она оседлала его грудь. М-м, а тоже весьма приятные ощущения! И отличный вид. Особенно когда она слегка наклонилась, и выбившиеся из строгой прически волосы свесились вниз, защекотав грудь и шею. Какие же у нее красивые волосы, темно-каштановые, с красноватым отливом… Она недоиспользует их потенциал, это точно.
Впрочем, об этом точно не сейчас.
— А у тебя-то откуда опыт, интересно? — спросила Леонида неожиданно едко.
— Книжки читаю, — веско сказал Аркадий. — Внимательно… В отличие от некоторых! — он слегка шлепнул ее по попе, Леонида охнула.
— Значит, так… — он снова притянул ее к себе, поцеловал крепко, жадно. Затем, чуть отпустив, прошептал ей прямо на ухо. — Хочешь быть сверху — оставайся сверху. Но командовать парадом буду я.
…А ведь и в самом деле ничего сложного. Читать ее лицо. Слушать кончиками пальцев ее тело. Как-то само выходит. И книжки тут не при чем. «Я наблюдал за ней десять лет, — вдруг понял он. — Как она входит в комнату, как выходит, как делает укол, как улыбается, как печатает назначение, как выглядывает в окно… Наблюдал гораздо внимательнее и пристальнее, чем отдавал себе в том отчет. И теперь я точно могу сказать, когда ей хорошо, когда ей очень хорошо, когда она близка к пику — вот как сейчас…»
Лаская ее руками и ртом, он доводил Леониду до оргазма несколько раз — под ее неискреннее возмущение и настоящие стоны. После первого пика из глаз пропала сумасшедшая торопливость, после третьего — она наконец хоть немного расслабилась, настолько, что он смог начать растягивать ее пальцами, не чувствуя сопротивления. После пятого Леонида, окончательно обессиленная, упала сверху пластом, тихо постанывая.
Аркадий понял, что настало время применять магическую стимуляцию. Очень мягко, нежно, аккуратно —