— Ничего не бойся, Наташ. Просто стой за Афиной. Оружие ни при каком раскладе не использовать! — предостерег я Бондареву и увидел Бабского неуверенно поднимавшегося по лестнице.
Рядом с Перуном появилась Лето и бросила на меня сердитый взгляд, даже губки скривила. Рядом с ней из багрового свечения вышел Аполлон. Не припомню, чтобы я сразу видел столько богов. Но этим появление небесных не закончилось: шагах в десяти от меня из жемчужного свечения вышла Афродита и с нею Арес.
— Надеюсь ты, Арти, понимаешь по каким важным причинам мы здесь⁈ — голос Перуна походил на громовой раскат.
— Вмешательство, Держатель Небес? Да, я его совершила! Надеялась этого не допустить, но не было иного выхода! — отозвалась Разящая в Сердце.
— Вмешательство каждый из вас позволяет каждый месяц по несколько раз! Каждый день многие из вас нарушает тот или иной Закон. Почему ты не обращаешь внимание на это, но сейчас примчался сюда, да еще привел их всех⁈ — Афина обвела острием копья собравшихся. — И при чем здесь вообще Посейдон? Он не наш! Уж пригласил бы тогда нашего с Арти отца!
— Придержи язык Арета! Твои права до сих пор очень ограничены! Если тебе выделили несколько храмов, то ты можешь из быстро потерять! — глаза Громовержца вспыхнули гневной синевой. — Ваше вмешательство сегодня было столь дерзким, что в Вечной Книге исчезли важные страницы! А три из них!.. Целых три обратились в пепел! Мы все были свидетели этому! Все возмущены!
— Послушай меня, Метатель Молний! — сдвинуть Небесную Охотницу с места мне было не по силам и мне пришлось ее обойти. — Я очень не хочу возвращаться к прежнему разговору, — продолжил я, выступив вперед. — Тому, что был между тобой и мной в Багряном Дворце. Но я еще раз напомню: Артемида и Арета служат народу, который им молится. Народу, который дает им силы. Даже нарушая некоторые законы, они исполняют свой долг! А как у тебя с этим? С нами Ключ Карен Туам — и это очень удачный исход для империи, которая строит тебе храмы и признает тебя верховным богом! Или ты ратуешь за то, что бы Ключ Карен Туам остался в замке Увядшей Розы? Если так, то нужно ли нам молиться тебе? И если так… — я выдержал паузу, удивляясь тишине и тому как внимательно слушали меня боги, — то в Вечной Книге могут в ближайшие дни появится записи, которые тебе понравятся еще меньше, чем мои статьи в газетах! Ты же знаешь, о чем я говорю? Я могу даже не удержаться от новых статей, в которых справедливо восславлю Артемиду и Афину! И могу там упомянуть тебя. Нужно ли это делать?
— Каких еще статей? — Сварог, вглядываясь в меня, опустил голову и даже чуть наклонился.
— Отец Всего, мое особое почтение к тебе! — я поклонился ему, низко — я действительно уважал этого древнейшего бога, влияние которого теперь стало невелико, но великое уважение к нему имели почти все, собравшиеся здесь. — Наверное, некоторые события твой сын от тебя утаил, — продолжил я. — Не пожелал доставить тебе лишние волнения. Позволь, я не буду сейчас говорить о тех статьях и событиях вокруг них. Будет правильнее, если об этом поведает не человек, а сведущие боги. И мне жаль, что тебя иногда держат в неведенье.
После моих слов Громовержец хрустнул костяшками пальцев и процедил:
— Хитер, подлец! Но сейчас ты прав. Я сам поговорю с отцом. Не стоит его утомлять малоинтересными разговорами.
— Прекрасно! Видишь, мы можем найти общий язык. И стоило ли сегодняшнее недоразумение в каком-то дряхлом британском замке этой суеты и возмущений? — я добродушно улыбнулся ему.
— Недоразумение, в котором две, пока еще чтимые богини, убили два десятка людей! Шестеро из которых мои прихожане! — прошипела Морена. — Вечная Книга — наше общее достояние, но она становиться пустой! Вселенная больше не определяет наше будущее! Впереди тьма, в которой неуютно даже мне! Мне, не любящей свет и ясность!
Я хотел ей сказать: «Заткнись, старуха!», но ответил так:
— Милая, люди определяют будущее своими поступками. Если боги избавятся от зависимости в этих формальных определенностях, то они от этого только выиграют. Их жизнь станет намного живее и интереснее.
— Верно сказано насчет Вечной Книги! Браво Астерий! — услышал я позади себя голос Геры.
Как она появилась здесь я не видел — Величайшая умеет преподносить сюрпризы своим явлением и своим поведением.
— Я считаю, сделанное сегодня Астерием вполне можно считать подвигом! Блистательным героическим поступком, которых так не хватает в наших небесных хорах! — грациозной походкой Величайшая прошла мимо Афродиты и Ареса и повернулась к Перуну. — Хотя моих храмов в Лондоне много и в Британии весьма почитают мое второе имя, все равно я восхищена произошедшем! И что для вас эта Вечная Книга⁈ Записи в ней пропадали много раз! Когда страница, когда две! Сейчас чуть больше! Если бы у меня была возможность написать в той Книге… Если бы у меня имелось древнее перо — Перо Ято, то я бы написала лишь два важных слова. Самых важных сегодня. Они таковы: Слава Астерию!
По площади прокатился ропот. Громовержец гневно смотрел на свою супругу. Лето поджала губы и отвернулась. Но больше всех меня позабавил Посейдон: он посинел, словно его тело превратилось в воду, и вскоре исчез.
— Я сожалею лишь о том, что вовремя не оказалась в замке вместе с Артемидой и Воительницей, — продолжила Гера. — Поэтому сейчас мне остается сказать: Слава Арти! Слава Афине! За то, что они поддержали Астерия!
— Слава Артемиде! — подхватила стоявшая недалеко от меня Афродита.
Арес рассмеялся и выкрикнул: — Слава Разящей! Она прекрасна!
— Ты молодец, дочь моя! — сказала Лето, подходя к Артемиде. — Думаю, Громовержец уже не сердит на тебя. Правда же? — мать Арти с милой улыбкой повернулась к Перуну, не забыв одарить меня презрительным взглядом. Это было мельком, но вполне ощутимо.
Как-то мне на ум приходила не слишком умная мысль, будто на Небесах есть все, кроме цирка. Но как же нет? Вот же он! Сейчас на моих глазах!
Глава 22
Крепкий план Бабского
Как же порою неверны