Я скрываю облегчение и спускаюсь к воде, светящейся зелёным.
НА ПОИСКИ ПОСОХА И ЦЕПА У МЕНЯ УХОДИТ ПОЧТИ ВЕСЬ ОТВЕДЁННЫЙ ДЕСЯТОК МИНУТ. Посох нашёлся быстро — лежал прямо над одной из зелёных полос света. Цеп унесло куда дальше, опасно близко к трубам, и я уже почти сдался, с горящими глазами, когда разглядел чуть более тёмный силуэт на фоне теней. Ни то ни другое, к счастью, не пострадало от кислотной воды.
Я едва успеваю соскрести с кожи остатки токсина, как из сумрака появляются Нетикрет и Кия. Пожилая женщина морщится при виде меня. — Ты уже сухой?
— Достаточно.
Она бросает мне свежую одежду, я натягиваю её — чуть меньше, чем хотелось бы, но при таких обстоятельствах сойдёт, — затем вешаю оружие на пояс. Нетикрет смотрит с нахмуренным видом. — Ты лезил обратно ради этого?
— Они прочнее, чем кажутся.
Она недоверчиво фыркает. — Что ещё тебе нужно?
— Жрец, чтобы вернуть меня в Святилище. — Я мог бы проломиться силой, но это привлечёт Собирателей прежде, чем я доберусь до пирамиды. Рано или поздно мне всё равно придётся с ними столкнуться, но когда меня окружат муталис, шансы хотя бы немного улучшатся. Невысокие, но всё же.
Нетикрет изучает меня. В твёрдых карих глазах — затаённый гнев. Но и кое-что ещё.
— Скажи мне, как ты узнал моё имя.
[]Я медленно киваю. Я тоже думал об этом. О том, как мы вообще оказались вместе. У меня не было ни малейшего шанса на успех здесь, не встреть я её. — Я сказал тебе правду — юнктий по имени Джедеф сообщил, что ты помогла ему бежать из города. Это всё, что мне известно. Честно.
— Значит, его послали к тебе.
— Его послал Ка. По крайней мере, так мы думали.
Нетикрет долго молчит, потом кивает. — Ладно. Когда выдвигаемся к Святилищу?
— Сейчас. — Я встаю и начинаю обматывать лицо.
Нетикрет морщится, но принимает это без слов. Все трое направляемся к проходу, ведущему на восток.
— Есть у тебя какие-нибудь соображения насчёт Джедефа? — Мой голос отдаётся эхом, пока мы пересекаем последний сток.
Нетикрет бросает взгляд на Кию, потом отводит его.
— Я работала в Номархе до того, как родила Кию. Каждого ребёнка в Дуате рано или поздно испытывают в храме, и я знала почему, знала, чего от меня могут потребовать с самого дня её рождения. Я думала, что это не будет иметь значения. Предполагалось, что это великая честь, и поэтому, когда пришли жрецы, я убедила себя, что всё в порядке. Убедила Кию, что всё в порядке. Я позволила им забрать её. Зная, что произойдёт. Зная, через что ей придётся пройти. — Она смотрит прямо перед собой, стиснув зубы, с застывшим взглядом. Застарелая ненависть в голосе — обращённая внутрь себя. — Я сказала ей, что всё хорошо, и позволила им забрать её.
Кия идёт рядом с ней. Вялая. Слушает, не реагируя.
— Примерно через год мне передали весточку через юнктия, которым управляли так же, как ты умеешь ими управлять. Он всё знал о Кие. Он сказал, что её готовят для одной из суррогатных систем, но если я соглашусь убить жреца и сделать так, чтобы это выглядело как естественная смерть, я смогу забрать её до того, как она полностью интегрируется. Мне дадут жильё и возможность передвигаться по городу незамеченной, чтобы она была в безопасности.
— И ты согласилась?
Её взгляд источал презрение, хотя я не был уверен, к вопросу ли оно относилось или к ней самой. — Какая мать поступила бы иначе?
Мы двинулись в тёмный туннель, уводивший прочь от канала. Некоторое время царило молчание, а затем она продолжила: — Когда иунктий привёл Кию, он сказал, что она никогда не сможет стать прежней, потому что только сам Номарх способен был её восстановить. Ей было приказано подчиняться мне, но она по-прежнему оставалась связана с Номархом, и если бы она когда-либо попыталась манипулировать им, попыталась сделать больше, чем просто собирать сведения из этой связи, он… вернул бы её себе.
Мои брови сошлись на лбу, пока мы шли узким коридором. — И ты стала месектетом?
— Я искала другой способ спасти её. — Без особой защиты или извинений, просто констатируя факт. — Я узнала от Кии всё, что могла, о Номархе, но в итоге поняла: мне нужен тот, кто её вывел. Если они умели управлять иунктиями, то, имея надлежащий доступ, возможно, могли управлять и самим Номархом. Однако у меня не было способа связаться с ними, а потому мне были нужны сведения. Услуги. Доступ к тем людям, которые, быть может, что-то слышали.
— Но ты так и не нашла их?
— Лишь намёки и слухи — до тех пор, пока не появилась ты.
Я выдохнул, кивая. Она была права. Наша встреча явно не была случайностью. И всё же. — Двадцать лет — долгий срок для подобного замысла.
— Не так уж долго, если пытаешься убить бога, полагаю, — тихо заметила она.
Мы шли дальше, и разговор направил мои мысли к тому, что ждало впереди. Хотя необходимость этого я осознавал уже давно, от этого оно не казалось мне менее мрачным. Не менее отвратительным.
— Как ты это делаешь, Нетикрет? — спросил я внезапно. — Как ты готовишь себя к тому, чтобы убить кого-то?
Она склонила голову набок. Казалось, была готова ответить, но потом взглянула на Кию и подумала ещё немного. — Никак. Каждый раз по-разному — то насилие, то покой. То борьба, то добровольное согласие. Ты бы удивился, узнав, сколько раз оказывалось, что меня нанимали убить самих нанимателей: они желали остаться молодыми и полными сил на Поле Тростников, не нарушая при этом явно закон Ка, запрещающий самоубийство. Если заранее представляешь, как всё будет, — жди сюрпризов.
Впереди показался конец туннеля. — Разве это… не задевает тебя? Не оставляет следа?
Она горько улыбнулась. Пожала плечами. — Когда ты был ребёнком, ты плакал, если разбивал колено и видел кровь?
— Конечно.
— А теперь?
Я молча осмыслил значение её слов, а затем произнес: — Это не одно и то же.