Сафф загнали в угол. И хотя от мысли о том, чтобы раскрыть правду, ее охватывал страх, к нему присоединялось и легкое, приятное чувство облегчения. Предвкушение того, что она снимет с плеч ношу, что так долго таскала на себе.
— Магия на меня не действует, — начала Саффрон, убрав из голоса любые проявлений чувств, ненавистью к которым славилась Аспар. — Не важно, кто ее творит. Я сама, друг или враг. Мое тело просто… поглощает ее. Отражает. Делает что-то, или наоборот, не делает ничего, и я не совсем понимаю, каким образом это происходит.
Это была весьма уникальная особенность — Сафф никогда не встречала магов, подобных ей. Она потратила много времени на поиски, исследования, осторожные вопросы за пинтами эля, и ничего не приблизило ее к ответу, который ей так хотелось услышать: что Саффрон не одна такая.
— До сих пор мне удавалось оставаться в Академии благодаря отличным навыкам в управлении энергией, — продолжала Сафф, — и создании иллюзий. Я могу воспроизвести образ того, что заклятие на меня подействовало, но только на короткое время. Это чудовищно истощает силы.
Аспар вновь уселась за стол и постучала палочкой по закрытому ящику стола, прошептав:
— Et aperturan.
Она достала оттуда толстую черную папку, а из нее — знакомый кремово-золотой документ.
Сердце Сафф будто сорвалось с обрыва.
Капитан прочистила горло.
— В вашем дипломе из школы магов сказано, что вы получили аккредитацию чародея. Но это ложь, верно? — хищный взгляд. — Если вы не можете зачаровать саму себя, то вариантов для специализации становится удручающе мало. Значит, вы подделали записи.
Саффрон склонила голову. Аспар знала не только, что она солгала этим вечером, но и о другой, крупной лжи. Огромной лжи. Лжи, из-за которой ее могут не только вышвырнуть из Академии, но и осудить за мошенничество.
Потому что Сафф закончила школу магов с квалификацией мага-практика. Это означало, что она в достаточной мере освоила основы магии и бытовые заклинания, чтобы официально считаться магом, но не обладала уровнем, который позволил бы получить специализацию. В этом были виноваты ее странная невосприимчивость к заклинаниям и шесть лет, что Саффрон провела в молчании.
Поначалу она не слишком переживала о том, что не получила аттестат. В те времена для рассмотрения кандидатов в Академию Сильверклоук требовался лишь уровень мага-практика. Но в какой-то момент, пока Сафф получала в университете степень рыцаря современной истории магии, то есть, немагическую специальность, комиссар Дилланс решил, что в рядах прославленных Серебряных Мантий должны быть только лучшие из лучших. С того момента маги-практики не могли продвинуться по службе дальше уличного патруля до тех пор, пока не получат специализацию.
Так Саффрон оказалась в тупике. Возвращаться в школу магов и использовать иллюзии, чтобы наскрести баллов на аттестат было слишком поздно — они принимали учеников в возрасте от шести до восемнадцати лет. Оставалось довольствоваться степенью мага-практика.
Так что документы о признании ее чародеем были иллюзией.
Конечно, поддерживать их можно было только в течении непродолжительного времени. Иллюзии было сложно создавать и тяжело сохранять, поэтому в обычной ситуации сертификат Саффрон оставался бы зачарованным только на то время, пока она поддерживала заклинание. Но этого было недостаточно даже для того, чтобы документы об образовании прошли первичную проверку. А что, если бы кто-то в Академии решил просмотреть их позже и увидел четкую и ясную надпись: «маг-практик»?
В минуту отчаяния Саффрон сделала то, на что решился бы не каждый маг — наложила на пергамент постоянное заклинание. Это было осуществимо, именно так магические объекты оставались магическими, но требовало высокой цены. Чтобы заклинание поддерживалось вечно, его создатель должен был также навечно отдать часть своей силы. Неважно, как бы он потом восстанавливался с помощью удовольствия и боли, та магия, что была потрачена на эти чары, никогда не возвращалась. Для создания такой крохотной иллюзии, как текст на пергаменте, Саффрон отдала крошечную, почти незаметную часть. Но с ней в любом случае пришлось расстаться.
Она всегда была слегка ослабленной, потому что после того, как создала иллюзию, прошептала слова «medei perpetua». Это заклинание принесло с собой отвратительное, тяжелое чувство, а потом внутри Сафф что-то оборвалось.
И теперь выяснилось, что ее жертва была бесполезна. Стыдился бы ее отец того, каким образом она применила данные им знания об управлении энергией?
— Как долго вы знали? — шепотом спросила Саффрон капитана.
— С вашего вступительного экзамена, конечно. Мы очищаем документы от магии. Вы не первый кандидат, поступивший сюда обманным путем.
Сафф охватило чувство жесточайшего унижения, словно ее голой привязали к позорному столбу возле дворца. Она вложила столько сил в свое обучение, репутацию и фундамент лжи, на котором все это держалось, и с самого начала была обречена. Пять лет в уличном патруле и год в Академии — и все зря.
— Но почему вы вообще меня приняли? — Саффрон старалась не пропустить в свой голос нотки неуместного гнева.
Нечто темное пробежало по острым чертам лица Аспар.
— Когда-то очень давно я оказалась в огромном долгу перед вашим отцом.
— Вы знали моего отца? — Что-то сжалось у Сафф в груди.
— Это история для другого случая. — Она откинулась назад в кресле, держа спину прямой, как копье. — Вам известно, Киллоран, что вы — превосходная сыщица? Все благодаря тому, что вы думаете и действуете в равной пропорции. Подобные Аурии и Тирнану слишком полагаются на первое. Нисса и Себран слишком сконцентрированы на последнем. Вы же тратите лишнюю секунду на то, чтобы оценить ситуацию со всех точек зрения, и только потом бежите навстречу опасности. Это идеальное сочетание хитрости, расчетливости и отваги. Наметив себе цель, вы прокладываете к ней путь, и, если на нем появляется препятствие, с умом и беспощадностью вносите коррективы в маршрут. Вы прошли через преисподнюю и неважно, каким трудным и долгим был путь, никогда не забывали о причинах, по которым находитесь здесь.
Склонив голову, Сафф вспомнила о поминках ее родителей.
В «Спящем волке», убогой таверне с прохудившейся крышей и дверями, заросшими святомхом, собралась вся деревня. Сидя на длинной деревянной скамье возле потрескивающего очага, Саффрон ни на секунду не выпускала из рук новую деревянную подвеску, висевшую на шее.
— Как ты справляешься, солнышко? — спросил ее угрюмый дедушка. Она едва знала отца своей матери, который приехал на север из южного прибрежного города Аредан, узнав о произошедшем. Он был бодрым, бородатым, бледным и невероятно