Беглец из Солнышка присмотрелся к мальчишке с мечом, поверил, что это не один из патрульных, обернулся и махнул рукой. Лесные кочки зашевелились и ожили. Человек тридцать вышли на край балки. Увидев их, Надинн на той стороне оврага, закрыла лицо руками.
Высказывать свои чувства по поводу такого «подарка» проводнику некогда. Надинн указала Дику, куда их вести, и отряд двинулся вперед ещё более осторожно. Их новые спутники присоединились к всадникам и шли по дну балки. Вскоре лес впереди просветлел, открылась дорога. Сколько хватало глаз, заставы ни впереди, ни позади нет. И над головами наблюдатели не летали. Надинн первая прошмыгнула через дорогу, как мышь. Прислушалась, осмотрелась и подала знак остальным. Только все спутники, всадники и пешие, вооруженные и беспомощные окружили ее, «невольница» быстро повела их искать подземную стоянку разбойников. Только там можно спокойно продумать, что теперь делать. Выставили часовых снаружи, закрыли вход ветками, и уселись в кружок под отверстием в крыше землянки, откуда сочился слабый солнечный свет.
— Кто такие? — хмуро спросила Надинн. — То, что вы сбежали из Солбора, можете не объяснять. Кто вы по роду занятий?
Все беглецы, старые и молодые, оказались мастерами одного цеха. Ткачи, с которых дракон потребовал непомерную дань, да ещё велел им соткать для него парадный плащ без примерки. Но если не подойдет или не понравится, все пожалеют о своем неумении. Собрав совет, ткачи решили сбежать. У двоих из них сыновья пошли служить в армию дракона. С тех пор они не узнают родителей и не общаются с ними. Но вчера один из парней нес ночной караул у ворот. Просить его бесполезно. Отец заказал через одного лавочника любимое блюдо сына и попросил доставить его часовым. Стоила эта услуга немалых денег, но потом, когда часовые поели и крепко уснули, лавочник всё равно испугался расследования и сбежал с ними.
— Так это вас ищет патруль! — сразу сообразили лазутчики.
— Они никогда не переходят дороги, — заверила Надинн. — Обыскивают только свой сектор леса.
— Вы защитите нас? — робко спросили измученные беглецы.
Взгляды всех обратились к Надинн, а «невольница» растерянно взглянула на Дика.
— Останетесь с нами, — твердо сказал он. — Но придется вернуться в Солбор. Мы пробираемся туда, чтобы освободить ваш город, и не можем терять время. Сколько вы пробыли в лесу? Одну ночь? Ничего, вас теперь никто в городе не узнает с первого взгляда. Будете идти, опустив головы, как пленники. Отныне, это ваш командир, — Дик похлопал по плечу старшего среди всадников: — Марто, построишь их и расскажешь, что делать. Они тоже «подарок».
— Ладно, разберусь, — недовольно засопел великан.
Среди беглых ткачей поднялся ропот. Они не хотели возвращаться. Но ещё меньше им хотелось попасть в руки патрульных. Надинн не слушала их причитаний, выбралась из землянки и ушла на разведку. Перед этим она изъяла всю колбасу и ветчину из запасов своих новых спутников. На поясе лучшего проводника всегда висела вторая фляжка с сонной настойкой.
Дик не захотел в этот раз оставлять «невольницу» одну, хотя вполне доверял её мастерству.
Они наблюдали за заставой с такого расстояния, что не могли говорить даже шепотом. Надинн неустанно подкармливала собак. Черные большеголовые псы с приплюснутыми мордами и торчащими наружу клыками уже спали, разморенные скучной службой, а тот, кто любезно сообщил бы лазутчикам из братства пароль, всё не появлялся. Дик сам едва не заснул, но сквозь дремоту услышал топот копыт. Надинн приняла боевую стойку, так же как солдаты на заставе.
«Дракон вечен!» — услышали они. Ствол поваленной молодой сосны со скрипом отошел в сторону, пропуская гонца.
По расширенным изумленным глазам своего проводника Дик понял, что пароль для нее что-то значит. Они поспешно покинули опасное место и вернулись ближе к своему отряду. Надинн лихорадочно искала что-то в карманах.
— Дракон вечен, — повторяла она вполголоса. — Я это уже слышала… Ага, вот! Вечен он, как же! Гад ползучий… Всё точно, одиннадцатая! Неужели нам повезло? — она стиснула руки на груди, сжав листочек бумаги, и с надеждой посмотрела в небо.
— Пароль повторился? — спросил Дик, догадываясь о причинах такого волнения девицы-проводника.
— Представь себе! У меня всё записано, они никогда прежде не повторялись. Но, если ты прав, их всего двадцать четыре последовательности. И может быть, может быть, может быть, мне, наконец, попалась знакомая! Если это так, то следующий пароль «Сила дракона». Это мы непременно проверим. И если совпадет, то мы знаем, что говорить в воротах! Дик, я ведь столько думала, как незаметно подойти к воротам? У меня был единственный план: перелезть через стену и добраться до них изнутри. А теперь… нет, боюсь даже поверить!
— Неплохо, — согласился Дик. — Но мы должны успеть проехать ворота ещё сегодня. Иначе последовательность сменится. Если следующая застава подтвердит нашу догадку, пора нам выходить из подполья и присоединяться к отряду.
— Но как? Мы не слишком похожи на остальных воинов и привлечем внимание среди пленных.
— Ты наденешь красивое платье, сядешь на Олевира и поедешь к дракону в гости.
— А ты?
— Буду сопровождать тебя, как слуга.
Надинн некоторое время молчала, представляя эту картину, продумывая, что сказать на заставе. Пристально посмотрела на Дика, что-то решая.
— Нет. В гости поедешь ты, — заявила она. — Тебе нужнее изменить внешность, странника они не пропустят. Это ты будешь знатной дамой на белом коне. Остальные — твоя охрана и пленники. Знатные дамы всегда путешествуют со служанками, это выглядит более убедительно.
— Хорошо, — после секундного колебания ответил Дик. — Мне велели тебя слушаться.
— Тогда ты должен переодеться в женское платье. Мое, конечно, тебе мало, но если закрыться плащом, не заметно, если оно даже треснет по швам.
— Нет смысла. Уже вечер. Темнеет. Плаща достаточно. Разговаривать с солдатами будешь ты, так что платье тебе нужнее.
— Дик, зачем рисковать? — настаивала Надинн. — Ты наденешь платье, закроешь лицо капюшоном плаща… По росту и фигуре они ничего не заподозрят на фоне мужчин нашего отряда.
— Верно. Поэтому плаща достаточно.
— Но почему, Дик? Ты ведь не против того, что я путешествую в мужском костюме? Чем платье для тебя хуже?
Он