Глерхэн сам выбрал для Дика меч из своих запасов и велел установить угол кисти так, чтобы перекладина эфеса шла строго параллельно полу, а острие указывало точно в левый верхний угол потолка. Когда по мнению мастера Дик правильно взял меч, Глерхэн приказал, не напрягая руки, удерживать его в этом положении сколько потребуется. Слегка повел кистью с перстнем, и меч начал расти. Он рос и тяжелел, а мастер следил, чтобы острие всегда указывало в ту самую нужную точку на потолке. Вскоре рука у Дика стала дрожать от напряжения, меч и без того огромный и непослушный стал казаться таким чудовищным, что грозил раздавить ученика.
— Я вижу, тебе требуется поддержка, — Глерхэн призывно махнул рукой. Из угла выкатилось нечто, похожее на огромную стальную перчатку на подставке. Она раскрылась на две половинки, и Дик увидел, что изнутри вся поверхность утыкана толстыми шипами. Глерхэн приказал этой штуке сомкнуться вокруг кисти своего ученика. Теперь действительно было одно-единственное положение, в котором можно держать руку, чтобы в нее не впивалась сотни шипов. Меч вернулся к нормальному размеру, но всё равно теперь казался огромным и тяжелым. Из другого угла появились доспехи вроде стальной жилетки, чтобы держать спину ровно. К счастью, без шипов, просто охватывали тело железным корсетом и не давали вырваться. Такие же полукруглые щитки вцепились в его колени. От плеч и пояса Дика к противоположным стенам натянулись цепи, не давая ему сойти с нужной точки в середине зала.
— Вот, теперь виси хоть без сознания, но у тебя будет правильная постановка корпуса, — удовлетворенно кивнул Глерхэн и ушел из зала. На ходу обернулся и заметил, что если Дик только посмеет выронить меч на пол до возвращения мастера, свое обучении он может считать законченным в ту же секунду.
Дик немедленно решил проверить: если и правда снять всякую опору и повиснуть на цепях, что будет? Он задохнулся от режущих ребра железных обручей, но в целом, Глерхэн прав: сойти с места или значительно отвести руку невозможно. Пока его не видят, Дик взял меч в свободную руку и попытался оценить свое положение внутри перчатки. Увы, оно было безвыходным. Единственный возможный угол кисти, локтя и плеча. А если полностью расслабить руку, шипы впиваются и всё равно не дают отдохнуть. Ладно, говорят, у Глерхэна всё-таки было несколько учеников, прошедших полный курс обучения. Значит, до обеда они доживали. Чтобы развлечься и скоротать время, Дик чуть-чуть шевелил кончиком меча, насколько позволяла стальная перчатка, и наблюдал за зигзагами тени на потолке, представляя, что ведет стремительный бой.
В один какой-то момент все «доспехи для пыток» исчезли, но Дик не сразу заметил это. Сообразив, что он свободен, Дик радостно рубанул мечом широкую мельницу, сразился насмерть с собственной тенью и сел в углу зала, отдыхая и опустив наконец-то руку.
— Прохлаждаешься, лентяй! Покажи стойку, запомнил? Да, примерно… Ещё два часа подержишь другую руку для гармоничного развития.
Раздался лязг железа и Дик снова очутился в оковах. Глерхэн удалился. На этот раз действительно до обеда.
После обеда Дик отрабатывал атаки и защиты в паре с собственной тенью. На следующий день повторилась та же история, с той только разницей, что теперь к кисти подвешивали груз, и перчатка уже не удерживала руку, но острие меча обязано смотреть в ту же самую точку.
Глерхэн проявлял изобретательность в пытках, но добивался одного: Дик должен так выучить правила постановки, атак и защит, чтобы выполнять их не задумываясь, чтоб это стало для него естественным. Проявлял мастер фантазию и настойчивость и в других уроках.
Утренний подъем был наипервейшей пыткой. Каждое утро Глерхэн выдумывал новый варварский способ разбудить своего ленивого ученика. Просыпаться от пинка в ребра или удара плеткой ещё куда ни шло. Однажды Дик проснулся от щекотки и почувствовал, что перчатка, которая во сне колола руку, не исчезает. В палец пульсирующее впивалось что-то острое. Он понял раньше, чем открыл глаза. Комната полна крыс, ползающих повсюду! Дик сердито вскочил на ноги, и крысы тут же исчезли, зато в дверях появился хозяин замка.
— С добрым утром, рыцарь. Как вам спалось? Через четверть часа жду вас в обеденном зале. У нас сегодня прием и у тебя масса работы, а ведь надо ещё успеть провести тренировку.
Дик догадался надеть сразу черный костюм ученика, похожий на мундир гвардейского адъютанта, только без красного нагрудника и золотых пуговиц[1].
* * *
[1] (от составителя) Здесь ни в коем случае не имеется в виду почетное звание офицера для особых поручений. «Адъютанты» — спецкаторга для молодых преступников, законные (по приговору) армейские рабы до 18 лет.
Глава 33
На приеме пришлось прислуживать за столом, и при этом у Дика весь день крошки во рту не было. Когда кто-то из гостей приглашал его присесть, съесть или выпить что-нибудь, Дик переводил взгляд на мастера. Глерхэн всякий раз подавал знак отказаться.
За огромным столом в светлом обеденном зале собрались маги, рыцари, знатные друзья милорда Глерхэна и даже богатые торговцы, хотя людей без титулов за этим столом не жаловали. На нового ученика они не обращали особого внимания, пожалуй, даже не прочь пожалеть мальчишку и тайком угостить чем-то вкусным. Но Дик неизменно отвечал, что не делает ничего без разрешения мастера.
Краснолицый упитанный господин с носом-картошкой, вроде бы купец, но при этом откликающийся на титул барона, поймал ученика за руку и не отпускал, не взирая ни на какие возражения. Под конец банкета барон был изрядно пьян. Глерхэн подал знак согласиться.
— Выпей со мной, малыш! — барон протянул Дику кубок с чем-то сине-зеленым, что резко пахло болотной травой.
Косой взгляд на мастера, и Дик поднес кубок к губам. Редчайшая гадость! Его обожгло, как будто набрал в рот раскаленного сиропа и запил крепким дубовым спиртом.
— Отличная штука, верно? Знаешь, как это готовят? В болотный ликер добавляют синий сок горной горечи, яркие цветочки такие, и опускают в бутылку живую змею! Она боится захлебнуться и в агонии выплескивает яд, кусая всё вокруг. Тогда ее