Сделав глоток и наблюдая за мной поверх края бокала, он произносит:
— Мне сообщили, что не все присутствующие здесь женщины… честны в своих намерениях.
— И что это должно означать? — Я слегка поворачиваюсь в кресле, чтобы смотреть на него прямо.
Он слегка склоняет голову набок, словно обдумывая, что именно сказать.
— Это означает, что память всем стёрли в том числе и для моей защиты.
Мои брови удивлённо поднимаются.
Значит, не совсем правда, что всё это было сделано исключительно ради испытаний?
— И вы привели меня сюда потому, что я уже успела вызвать у вас подозрения за те две секунды, пока кланялась у ваших ног?
Граничит с дерзостью говорить такое Королю, Марселла. О чём ты вообще думаешь?
Но уже поздно. Слова сказаны.
И вместо того чтобы попытаться сгладить ситуацию, я лишь скрещиваю руки на груди.
Готовая к любым последствиям.
Однако в уголках его губ появляется ещё более заметная улыбка, словно моя наглость его забавляет.
Он делает ещё один глоток, затем ставит бокал рядом с первым.
Тоже скрестив руки на груди, он говорит:
— Совсем наоборот. Что вы знаете об Аэлии?
Что? Об Аэлии? Да я практически её не знаю.
Неужели их ужин прошёл неудачно? Почему он закончился так быстро? И почему сейчас я нахожусь здесь с ним?
— Девин упомянул, что до нашего знакомства вы с Лирой разговаривали с ней. Мне было интересно, захотите ли вы рассказать, о чём шла речь.
Я моргаю, вспоминая её слова за столом.
— Она сказала, что вы…
Под его пристальным взглядом я качаю головой, пытаясь избавиться от напряжения.
— Что вы просто потрясающий. И действительно красивый.
Его губы изгибаются в кривоватой улыбке, а в глазах вспыхивает искра.
— Неужели? И что вы сами думаете об этом заявлении?
— Простите?
Он всё ещё улыбается, сильнее опираясь на стол.
Он что, играет со мной?
Король просто спрашивает:
— Как вы считаете, она солгала?
Мои глаза расширяются.
Горло перехватывает, а к щекам приливает жар.
— Я… то есть… нет? Да? Я…
О боги. Он что, спрашивает, считаю ли я его привлекательным?
Ну…
При таком освещении…
Да?
Большинство женщин наверняка сочли бы его привлекательным.
Вероятно.
И, наверное, делу не помогает то, что я выпила два бокала вина.
И что мы находимся в комнате, освещённой лишь звёздным светом и огнём в камине.
Да.
У него чёткая линия челюсти, гладкая, безупречно выбритая. Длинный прямой нос. Белые волосы мягкими волнами ниспадают ниже ключиц.
Но самое опасное в нём — глаза.
То, как они наблюдают.
Как оценивают.
Радужки полностью лишены цвета.
Странный белый оттенок, словно внутри скрывается расплавленное сияющее ядро, светящееся даже в полумраке.
И это ещё не говоря о его идеально подогнанном сюртуке и брюках, подчёркивающих высокий стройный силуэт. О начищенных сапогах, будто он никогда в жизни не ступал на улицу.
Он словно воплощённая элегантность.
И при этом в его осанке постоянно чувствуется намёк на опасность.
«Потрясающий» — не совсем подходящее слово.
Как и «красивый».
Он нечто совершенно иное. Прекрасный? Завораживающий?
— Вам жарко? — спрашивает он, слегка склонив голову набок, и отталкивается от стола, направляясь к камину. — Я могу уменьшить огонь.
Я убираю волосы с лица, мысленно проклиная себя за то, что такой простой вопрос застал меня врасплох настолько, что это отразилось на моих щеках.
И теперь я не понимаю, проявляет ли он милосердие, предлагая мне возможность выйти из положения, или же искренне принял мой румянец за непереносимость жары.
Я поднимаюсь с кресла и разглаживаю складки на юбке у бёдер.
— Это всё, что вам было нужно от меня? Я очень устала.
Он останавливается у камина и переводит внимание обратно на меня, но по-прежнему не поднимает взгляд выше пола.
— Благодарю за уделённое время, Марселла. Вы можете идти. Я позову вас завтра, и мы попробуем ещё раз.
— Попробуем… ещё раз?
Он кивает в сторону двери.
— Девин будет ждать вас снаружи и проводит либо обратно на ужин, либо в ваши покои. Как пожелаете.
Сделав несколько шагов, я останавливаюсь.
Приоткрыв дверь на несколько дюймов, я неловко приседаю перед ним в реверансе, прежде чем выйти.
— Доброй ночи, мой Король.
— Доброй ночи, Марселла.
Я закрываю дверь.
Прошлой ночью мне приснился дождь. Потоки воды лились через обрушивающуюся крышу так ярко и отчётливо, что я проснулась с мурашками на руках. Голова пульсирует болью, несмотря на то что вчера за ужином я не выпила ни капли алкоголя. Солнце кажется чуть слишком ярким, просачиваясь сквозь плотные красные шторы и разливаясь по мраморному полу. Когда я выбираюсь из постели, плитка касается моих босых ног холодом. Мой взгляд цепляется за место, где вчера я очнулась в луже собственной крови. На сверкающем белом мраморе не осталось ни единого следа красного.
Плеснув в лицо холодной водой из раковины в ванной, я пытаюсь найти хоть какой-то способ успокоить напряжение в черепе. Однако ничто не помогает. И как бы тщательно я ни чистила зубы, мне не удаётся избавиться от странного привкуса во рту.
Некоторое время спустя в дверь стучат, и входят служанки, чтобы помочь мне привести себя в порядок. Они убирают часть моих волос назад, закрепляя их шпильками и вплетая в них нежные цветы. Затем они одевают меня в мягкое голубое платье с корсетным лифом, украшенное вышитыми белыми цветами, под стать тем, что в моих волосах.
После этого меня проводят к Девину, ожидающему снаружи моей комнаты.
— Как спалось? — спрашивает он, пока сопровождает меня по коридору к столовой.
— Неплохо, я… наверное. Хотя голова с самого утра просто раскалывается. — Я морщусь.
— Не переживай, это пройдёт. Всё дело в блоке в твоём сознании. Представь его как лёд… со временем он будет медленно оттаивать и полностью растает. По мере того как воспоминания будут возвращаться, давление на лёд станет нарастать, пока он наконец не треснет. Избегай алкоголя, и очень скоро тебе станет гораздо лучше.
Я дарю ему лёгкую улыбку.
— Спасибо.
— Есть ещё кое-что… — Он останавливается и оглядывается по сторонам, прежде чем снова повернуться ко мне. — Пообещай мне, что скажешь, если увидишь или услышишь что-нибудь подозрительное.
Я склоняю голову набок.
— Подозрительное вроде чего?
— Ты поймёшь, когда увидишь или услышишь это. — Он прочищает горло и жестом предлагает мне идти дальше, к следующему коридору, где находится дверь в столовую. Когда он открывает её