— Детей не будет. Я бесплодна.
Её признание болезненно отзывается у меня в груди.
Но времени обдумать это почти нет.
Она склоняется надо мной, а её губы снова находят мои.
Во мне сталкиваются желание, долг и гнев.
Когда она вновь пытается меня поцеловать, я беру её за руку.
Затем отстраняюсь и качаю головой. Осторожно отвожу её назад и поднимаюсь на ноги.
— Сегодня этого не будет. Пока я не разберусь с тем стражником.
— Я сказала, что сама справлюсь! — резко отвечает она.
— Как его зовут? — требую я уже громче.
Тяжёлый вздох опускает её плечи. Она качает головой, явно не желая уступать.
— Только если вы пообещаете, что ничего ему не скажете об этом.
— Марселла, — предупреждающе произношу я. — Ты скажешь мне его имя. Это приказ.
Её глаза сужаются от того, что я воспользовался своей властью.
Неохотно она окидывает меня взглядом с головы до ног, затем бурчит:
— Кроуфорд.
— Я дам тебе обещание при одном условии, — говорю я уже мягче, проводя рукой по волосам у её плеча. — Ты пообещаешь мне, что если он ещё хоть раз позволит себе подобные намёки или начнёт угрожать тебе физически, ты расскажешь мне об этом. И позволишь мне разобраться так, как я сочту нужным.
Она скрещивает руки на груди.
Снова эта пылающая решимость.
Постукивая пальцем по предплечью и не сводя с меня взгляда, она наконец вздыхает.
— Хорошо.
— Хорошо, — повторяю я.
Открыв дверь, мы выходим в коридор, и я тихо добавляю:
— Я скажу Девину, что тебя не нужно отстранять от службы.
Настоящее время
На следующее утро после бала мы все собрались в столовой. Снаружи льёт дождь, окрашивая склоны гор в серый цвет и собираясь на оконных стёклах россыпью капель. Комнату освещают люстры под потолком и высокие свечи, выстроенные вдоль столов. Леди Бетани велит всем занять свои места за завтраком, и, когда я берусь за спинку стула, чтобы отодвинуть его, мои пальцы дрожат.
По пути сюда я заметила слабый блеск в тенях возле занавеси в коридоре рядом с нашими комнатами. Едва увидела его, когда мы проходили мимо. Вспышка в уголке глаза на долю секунды, а потом она исчезла. И всё же я не смогла её проигнорировать. Позволив остальным пройти вперёд, я сделала несколько шагов назад, пока эта крошечная искра снова не привлекла мой взгляд. Осторожно отодвинув занавесь, я обнаружила, что источником блеска была одна-единственная серьга.
Она сверкала крошечными бриллиантами и рубинами, вставленными в золото, с алой крапинкой изъяна. Я уронила её в тот же миг, как поняла, что это такое, когда шаги остальных девушек стихли за поворотом коридора и скрылись из виду. Кровь. Быстро подняв серьгу, я сунула её в карман и бросилась догонять остальных.
И теперь, занимая своё место, я провожу ладонями по платью, нащупывая в левом кармане маленькую выпуклость, служащую доказательством.
Бросив взгляд на Марселлу, сидящую слева от меня, я слышу, как Аэлия без умолку рассказывает о том, каким чудесным был её вчерашний ужин с Сайрусом. Марселла же словно находится в собственном мире. Её взгляд прикован к тарелке, пока она задумчиво, кусочек за кусочком, ест фрукты. Мне до смерти хочется спросить её, что она думает о найденной мной серьге.
И ещё мне до смерти хочется спросить её, что произошло прошлой ночью.
Она не пришла ко мне в комнату, как обычно. И я всё ещё не могу понять, что случилось между ужином и тем моментом, когда она стремительно подошла к нам с Сайрусом. Да и что могло произойти после того, как они с Сайрусом поговорили наедине в комнате отражений. Значительную часть вечера меня занимала Аэлия, поэтому я пропустила момент, когда Марселла, должно быть, вышла из комнаты отражений. Но не пропустила момент, когда её покинул Сайрус.
Когда он закрыл за собой дверь, я успела лишь мельком увидеть его лицо. Подавленный. С опущенным взглядом и рукой, задержавшейся на ручке на долгие мгновения, прежде чем он резко ушёл и окончательно покинул комнату.
Это произошло незадолго до того, как леди Бетани отпустила нас на ночь.
Значительную часть ночи я провела, глядя в окно. Взвешивая свои способности взобраться по стенам замка к её комнате, чтобы проведать её, как она когда-то проведала меня. Но вина было слишком много. Я совершила ошибку. И вместо этого заснула, прислонившись к оконному стеклу. Мне снова снился зверь. Лес, кровь, кричащие женщины. Его зов.
«Приди ко мне, и я не причиню вреда остальным.»
Я проснулась посреди ночи, стоя перед дверью своей спальни с вытянутой рукой, тянущейся к ручке. Остаток ночи я не спала, пока не взошло солнце.
— Девушки, — обращается к нам леди Бетани. — Учитывая неблагоприятную погоду, мы решили перенести сегодняшний урок на улице на завтра. Сегодня у вас будет свободный день, и вы можете провести его так, как пожелаете.
Когда мы все поднимаемся из-за стола и направляемся к лестнице, я не могу избавиться от уныния при взгляде на женщин вокруг нас. Казалось бы, уменьшение наших рядов должно вселять надежду. Семеро погибли во втором испытании, а две женщины исчезли после того, как заболели. Над всеми нами нависает реальность того, что останутся не все. Что останется только одна. А остальные, вероятно, погибнут в третьем и последнем испытании.
Поднявшись на площадку и высыпав в коридоры, я пробираюсь через толпу к Марселле. Надеясь провести с ней день и обсудить всё, что произошло прошлой ночью и этим утром.
Но она ускользает сквозь толпу. Я протягиваю руку и касаюсь её предплечья, и она отстраняется от моего прикосновения, резко бросив на меня взгляд.
— С тобой всё в порядке? — шепчу я, пока шаги остальных женщин заглушают мои слова.
Она переводит взгляд с моего лица на мою руку, затем снова смотрит мне в глаза.
— Всё прекрасно.
Она снова начинает идти, и я ускоряю шаг, чтобы поравняться с ней. Аэлия быстро следует за нами.
— Ты на меня сердишься? — спрашиваю я, всматриваясь в её лицо.
Она прочищает горло и расправляет плечи.
— Нет.
Бросив осторожный взгляд вперёд и назад, я спрашиваю:
— Леди Бетани тебя расстроила?
Она фыркает.
— Всегда.
— Что случилось?
Я хватаю её за предплечье, когда она по-прежнему отказывается смотреть на меня. Затем слегка сжимаю его.
— Ты расстроена. Почему бы нам не пойти в библиотеку и не поговорить?
Она высвобождает руку