— Например, сжигает Галату? — усмехнулся Николай V.
— До сих пор неясно, что там случилось.
— Ой, да что там могло случиться⁈
— Первым загорелся склад с шелком. — заметил Виссарион Никейский. — Склады с тканью часто горят. У самого Константина один такой тоже горел, хоть и сильно ранее.
— У него тоже горел? Это не может быть местью?
— Говорят, купец повинился — сказал, что сам невольно уронил свечу. Это дело печальное, но не редкое. Склады горят часто.
— И как из-за этого склада смогла выгорела вся Галата?
— Ветер. — развел руками Виссарион Никейский. — Огонь быстро побежал от здания к зданию.
— Ходят слухи, — осторожно добавил Гийом, — что видели каких-то странных людей. Но такие слухи возникают после буквально любого более-менее крупного пожара. Я даже так и не вспомню, какой обходился без подобных шепотков. Злые языки. Они на то и злые, чтобы болтать всякое.
— То есть, вы считаете, что Константин непричастен к тому страшному пожару в Галате? — хмуро, можно даже сказать сердито, поинтересовался Папа.
— Мы не можем этого доказать или опровергнуть. А он не спешит каяться. Более того, он оказал помощь погорельцам. Это также злые языки спешат выдать за причастность, но он им выделил целый участок возле порта, в котором он проводил ремонт. И не абы как, а по римскому обычаю старинному. Где только и откопал описания тех инсул[1]. Специально для того, чтобы населения из старого жилья переселить.
— Мне кажется, что вы пытаетесь его выгородить.
— Мы просто не приписываем ему того, что он не делал. Или, во всяком случае, не доказана его вина. Даже косвенно.
— Смуту у османов тоже не он устроил? — едко усмехнулся Папа.
— Этого он и не скрывает. — развел руками Виссарион Никейский. — Он переправил принца Орхана на одном из своих кораблей в Трапезунд. А оттуда уже с торговым караваном анонимно отправил в Ак-Коюнлу.
— Ну хоть с чем-то вы согласны, — фыркнул Николай V.
Собеседники Папы промолчали не возражая.
— Как жаль, что этой слабостью нам воспользоваться не получится. — добавил понтифик. — Едва ли кто-то сейчас сможет отправиться в Крестовый поход.
И снова тишина.
Эти двое молча и внимательно глядели на Папу.
— А эта скверная история в Генуе? Скажете, что тут Константин ни при чем?
— Какая именно? — немного нахмурился Виссарион. — В Генуе постоянно что-то скверное происходит. Такое уж это место.
— Я имею в виду междоусобную резню.
— Формально герцог Сфорца предоставил дожу Генуи в наем свои войска. — осторожно произнес Гийом. — Какое отношение к этому событию имеет император?
— Общность интересов. Разве нет?
— Он просто подсуетился, как и всегда. Союз Милана и Генуи давно напрашивался. Самая сильная армия Италии нуждалась в выходе в море и приличном флоте.
— Почему не Венеция?
— Потому что Венеция сама по себе очень сильна. И она едва ли согласится на равноправное сотрудничество с Миланом. Для нее герцог скорее мог бы стать лишь кем-то подчиненным, что для него неприемлемо.
— Ну конечно, — покачал головой Папа.
— Здесь не стоит и сомневаться, — заметил Виссарион. — Я имел разговор с герцогом и могу вас заверить, он видел в Венеции лишь врага. Притом давненько. А вот во Флоренции — друга. И это, насколько я могу судить, взаимно. Генуя же отлично в этот союз вписалась.
— Флоренция? — нахмурился Николай V. — Она разве тут участвует?
— Прямо — нет. Но Герцог ведет переговоры со своим другом с тем, чтобы составить из Милана, Генуи и Флоренции крепкую лигу. То есть, союз военный и торговый. И по моим оценкам у них будет самая сильная армия в Италии и весьма неплохой флот.
— Это… это очень скверно. — задумчиво произнес Папа.
— Учитывая торговые интересы Генуи связь у этого союза с Константином очевидна. Однако империя тут вряд ли главный игрок. Скорее соучастник по обстоятельствам. Просто этот беспокойный эллин опять подсуетился, как он чаще всего и делает. Вон — в конфликт между мамлюками и османами влез, прикинулся бедным родственником и получил очень приличную помощь.
— Откуда вы это узнали?
— Мои осведомители очень сильно рискуют, и я не смею их назвать, — осторожно добавил Гийом. — Константин и сейчас ведет с султаном сложные переговоры. Морочит голову и пытается склонить если не к военной помощи принцу Орхану, то к материальной. Ну и заодно себе кое-как торговые дела наладить.
— А многочисленные Евангелии откуда взялись на севере Италии?
— Мы не знаем.
— Зато я знаю! — излишне резко произнес Папа.
— Ваше святейшество, вам не кажется, что у вас во всех бедах виноват Константин?
— Мне кажется, что последний год в Италии что-то происходит нехорошее. Да и вообще — оглядитесь. У нас из-под ног выбивают почву и ослабляют. Шаг за шагом. Кто это мог бы?
— Едва ли это мог сделать Константин.
— Если он один человек — да. Но именно поэтому я и говорю о том, что за ним кто-то стоит. Это объяснило бы и его преображение, и успехи. Сами подумайте. Как? Как человек мог столько лет притворяться? Да и потом… он словно подмененная фигура.
— Его проверяли. — заметил Гийом.
— Ну, конечно. Проверяли. Нет. Не такой мне нужен ответ. Идите и найдите! Разузнайте, кто выставил Константина напоказ и прячется за ним, стряпая его руками свои дела. Это очень важно. Нас же попросту сотрут! Уничтожат!
— Ваши переживания излишне. — осторожно произнес Гийом. — Мы потеряли определенное влияние, но все еще чрезвычайно сильны. Кто бы осмелился против нас выступить открыто?
— Открыто? Открыто⁈ — буквально выкрикнул Николай V. — Да с чего вы решили, что наш враг будет действовать открыто? Он наносит по нам удар за ударом исподтишка! Вы это понимаете⁈ И Константин с ним как-то связан! Узнайте! Я вам приказываю!
Эти двое ушли, а Папа, нервно заламывая пальцы, направился к одной из шкатулок, что стояли в дальнем шкафу. Больших. Удобных для того, чтобы в них складывать свитки. Практически сундучкам.
Чуть помедлил.
Достал из него один текст.
Развернул его и стал читать в который уже раз. Особенно его интересовал фрагмент:
'… когда мы беседовали, император словно бы случайно